Никому о нас не говори (СИ)

Видимо, не заметила их, в спешке собираясь бежать домой. Меня словно по носу щёлкнули. Становится неловко. Я действительно подумала, что Тимур мне пришлёт своё фото?

И следом меня накрывает разочарованием. Теперь уже вообще не имеет значения, что пришлёт мне Тимур. Я даже не знаю, сколько будет длиться мой домашний арест и насколько он будет строг.

А забытые мною тетради были бы идеальным поводом прокатиться в Богудонию.

«Придётся тебе позаботиться о моих конспектах. В ближайшие дни я точно не смогу приехать за ними»,— вздохнув, печатаю и отправляю Тимуру.

«Мама поругала?»— сразу же приходит ответ.

Хоть сообщение без смайлика, но мне уже представляется, как ехидно приподнялсиь у Горина в этот момент уголки губ. Цокнув, пишу:

«Она переживает и злится».

«И что ты сказала ей?» — интересуется Тим.

За закрытой дверью спальни слышатся шаги. Я напрягаюсь, готовая скинуть телефон на тумбочку. Но звуки в коридоре стихают — кажется, мама из кухни прошла к себе в комнату. Подождав ещё немного и убедившись, что никто не собирается зайти ко мне, пишу:

«Сочинила, что была у подруги, мы выпили вина, и меня отключило».

«Достойная отмазка», — на моём экране появляется текст и смеющиеся смайлики.

Но я даже нахмуриться не успеваю, как он отправляет мне ещё одно сообщение:"

"«Ань, ты же не передумала? Я могу остаться ещё на несколько дней здесь?»

Я отвечаю Тимуру безо всяких сомнений:

«Да, конечно».

Он читает моё сообщение сразу. И под именем«Тимур Горин» очень долго светится надпись«печатает…».

Я жду ответа, сжав телефон в ладонях. Смотрю на экран, затаив дыхание. Не могу даже представить, что так долго печатает мне в сообщении Тимур.

А ответ оказывается краток:

«Спасибо».

Без смайликов и скобочек. Но от этих семи букв даже через экран чувствую искренность. Улыбаюсь его ответу. Тимур обычно не сильно-то и вежлив, и оттого сейчас его «спасибо» какое-то по-особенному честное.

Только это не значит, что я стану закрывать на всё глаза. И пускай мы сегодня спали на одном диване, под одним пледом и грели друг друга одним на двоих теплом, а теперь я жутко краснею, и в моём животе всё так приятно сжимается, когда я об этом вспоминаю.

«Только, пожалуйста, приберись там. И не устраивай никакие погромы», — быстро отправляю Тимуру. —«И не напивайся».

«Я больше не буду. Честно. А пока твои тетрадки будут в безопасности», — его сообщение сопровождается десятком улыбающихся смайликов.

Теперь я сама улыбаюсь от уха до уха. Но всего секундочку.