Никому о нас не говори (СИ)

Но я уверена: начни я сейчас причитать, охать и ахать, Тимур вряд ли будет рад. Нет. Я больше чем уверена. Я это чувствую. Но и просто промолчать тоже не вариант.

— Мне жаль, — проговариваю быстро и тихо. — А с боями что? Ты же больше не станешь драться?

— Мне нужны деньги, — цокает Тимур и снова кусает котлету.

— Работать не пробовал?

Тимур вдруг откладывает вилку. Откашливается, поднимает руку и очень фальшиво улыбается.

— Свободная касса! — громко басит он, а потом его лицо снова делается каменным. — Так? — переводит на меня вопрошающий взгляд.

В ответ я помалкиваю, насупившись. Вообще-то, такой вариант не так уж и плох, но попробуй докажи это Горину. А он тем временем продолжает: — Мне нужно много денег. Боюсь, Рональд Макдональд не готов обеспечить мои запросы, — усмехнувшись, Тимур снова тыкает вилкой в котлету.

Но в этот раз он усмехается как-то просто, беззлобно и без издёвки. Скорее, это звучит даже с сожалением, поэтому я неожиданно для самой себя решаюсь спросить у Тимура.

— Как ты попал на эти бои? — произношу, не сводя глаз с Горина.

А он лишь задумчиво двигает челюстью, смотря куда-то мимо меня. Будто бы думает: говорить или нет. В итоге Тимур выдыхает свой ответ:

— Пахом работает вышибалой в одном из клубов. Как-то около года назад мы там тусили, ко мне прицепились трое. И быстро отцепились со сломанными носами и рёбрами. Всё это произошло на глазах у Пахома на заднем дворе клуба. Он-то мне и предложил. Тогда я отказался. А потом… — Тимур замолкает, смотрит в одну точку, потом встряхивает головой, поднимая сосредоточенный взгляд на меня, застывшую на стуле напротив.

Я и пошевелиться боюсь, ведь сейчас Тимур разговаривает со мной без своего обычного гонора и рычания. — В общем, мои планы на жизнь поменялись. Я уже сам нашел Пахома, — заканчивает Горин, вяло приподняв уголок губ.

— То есть тебе просто платят за то, что ты машешь кулаками? — все ещё осторожничаю. Котлет-то на разговор по душам осталось всего пара штук…

— В основном хорошо машу кулаками, — Тимур важно цокает и тут же заговорщически понижает голос: — Я занимался боксом с детства.

Если я не ошибаюсь, ты сама это видела.

Я сдержанно киваю. Видела. Ещё как. Увидела и запомнила ту самую татуировку, которую сегодня с трудом смогла перестать разглядывать.

— Это ужасно, — шепчу неодобрительно.

— Это деньги, — как-то устало вздыхает Тимур и надкусывает уже четвёртую котлету.

— Я всё равно это не понимаю.

— Тебе и не надо.