Ничья…

Учись думать не только тем, что у тебя между ног…

Он ушел не прощаясь. А она так и лежала на кровати, брошенная, покинутая, униженная любовью к человеку, который ее топтал, предавшая любовь человека, который ее обожествлял… Все – таки в изобретательности этому уроду было не отказать. Он всю жизнь пытался заковать ее в оковы против собственной воли, а теперь она готова была сама, добровольно надеть на руки его кандалы и терпеливо ждать команд. Ничто не делает женщину такой выносливой, как материнский инстинкт. Ради ребенка мать готова вытерпеть любое унижение, любое стеснение, снести любую обиду.

Ничто не делает женщину такой уязвимой, как материнский инстинкт. Ради ребенка мать готова добровольно положить свою голову на плаху, войти в ад, прыгнуть в любую пропасть. Он все – таки победил. Теперь она его собственность. Его покорная рабыня. Когда ее сын в его руках, он может делать с ней все, что пожелает.

ГЛАВА 31

Она не помнила, как добралась до аэропорта, как села на самолет, который всего через полчаса уже садился в международном аэропорту Дамаска.

Всего какие – то полчаса – расстояние не более 300 километров, а кажется, что целая жизнь… Пять лет назад она улетала из Сирии разбитая, раздавленная Им. И вот, теперь, после, казалось бы, счастливой жизни, стольких достижений, она снова разбита им, снова раздавлена…

Она взяла по – минимуму одежды. Лишь небольшой чемодан с самым необходимым – черные джинсы, черные футболки и поло, темные очки. Главное – конспирация. Еще не хватало, чтобы ее узнали люди… Ни как писателя, ни как жену Карима Диба… Не жену… Вдову… В горле снова запершило… За последние сутки Васель сделал столько всего ужасного с ней, что даже боль от траура отошла на второй план… Вернее, все смешалось в один, гигантский шар агонии, который теперь застрял в ее сердце и разрывал его изнутри.

Она держалась только мыслью о сыне… Он – самое важное… Его благополучие, безопасность, спокойствие стоили всего… Любых испытаний, любых унижений, какие бы Васель ни придумал для нее…

Сейчас Дамаск в солнечных лучах при подлете из иллюминатора выглядел так, словно она и не уезжала… Были бы самолеты пять тысяч лет назад, ощущение было бы, наверное, таким же, – пронеслось у нее в голове….

Вечный город… Неподвластный интригам и козням его жалких жителей, простых смертных.

Неизменный, верный Васелю, как сторожевой пес, Адель встречал ее у самого трапа. После некомфортного эконома три загнанные на летное поле автомобиля в кортеже выглядели странно.