Ничья…

Ты же так хотела быть ничьей. Вот он, твой звездный час. Речь о моем сыне. И он едет со мной. Любая ДНК – экспертиза докажет, что он мой. Ты забыла сирийские законы? Да не только сирийские – любой арабской страны. Можешь даже попросить протекции у своего эмиратского поклонничка-шейха, даже в Дубае правда будет на моей стороне – дети всегда остаются с отцом…

– Мы не в Сирии и не в Дубае, мы на Кипре, Васель, – отчаянно пытается она возразить, – здесь это называется похищением. Где мой сын, черт тебя побрал?

Повернулся к ней, уже совсем спокойный, расслабленный, хозяин положения, мать его…

– Боюсь, детка, Микаэл уже на пути в Сирию, и с этим уже ничего не поделаешь.

Кричит, закрывая лицо руками, плачет надрывно. Больно, ей очень больно.

Кидает на прикроватную тумбочку какую – то бумажку.

– Билет на самолет до Дамаска. На завтра, вылет в 14:00. На твое имя. Хочешь быть с сыном, воспользуешься моим щедрым приглашением. Больше шансов не будет. Не прилетишь – с послезавтра ты будешь в Сирию не въездная.

Смотрит на него жалобно, сломленно, ненавидя. А он думает, что лучше так, пусть теперь только так. Она действительно сегодня раскрошила его сердце на кусочки. Не выстрел ее не смог, не брак, не измены с Дибом, длившиеся годами, не даже равнодушие последней встречи… Один взгляд на ее сына- и на него обрушилась лава ада. Так было больно… Так было удушающе обидно. Это не он предатель, как бы она ни пыталась приклеить на него это клеймо, это она предательница. Подлая. Бессердечная. Мстительная…"

"– И не питай иллюзий.

–Да, и последнее. Сейчас откроешь свои соцсети и запишешь еще одно обращение. Видеообращение, чтобы сомнений ни у кого не возникло. Скажешь, что все озвученное в том распространенном файле- фейк, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Что мы с тобой давние друзья и ты всецело доверяешь мне и никогда бы не приписала мне убийство своего мужа. И не смотри на меня так… Фарес все равно угробил свою карьеру последней выходкой. А ты впредь не будь такой безмозглой.