Невместе

Он бросает гитару на землю, совершенно не заботясь о ее сохранности, подскакивает на ноги и подходит так близко, как только возможно, сжимая между нами букет.

– Почему нет, Саш? Почему…

В его голосе, глазах и эмоциях столько боли, что я снова начинаю плакать. Он не заслуживает всего этого, не заслуживает такого обращения!

– Спектакль окончен, – рявкает он всем стоящим рядом, а потом выхватывает у меня из рук букет и бросает его на землю, как минутой ранее бросал гитару. – Саш, – шепчет тихо, а потом берет мою руку в свою.

Притягиваю руку к лицу, закрываю рот и беззвучно рыдаю, чувствуя, как он стирает мокрые дорожки со щек, хотя это абсолютно не имеет никакого смысла: слезы текут без перерыва.

– Сашенька, маленькая моя, ну что такое? Ты перенервничала? Почему нет? Скажи, почему? Я все сделаю, весь мир к ногам твоим положу, ты только скажи мне, что не так. Что я не так сделал?

– Это я, – с трудом выдавливаю из себя пару слов. – Это все только я, я, понимаешь? Все дело только во мне, а ты замечательный, ты самый замечательный!

– Тогда расскажи. Пожалуйста, Саш.

От этой боли в его голосе я плачу только сильнее. Прямо на его груди рыдаю, потому что он обнимает меня крепко и качает, как маленького ребенка, оберегая от всего этого проклятого мира.

Он всегда был против меня. Никогда этот мир меня не любил. Никогда не давал мне быть счастливой. Только в его руках я смогла почувствовать это, но… Но и тут сказка была совсем недолгой. Я съела отравленное яблоко, но если принц поцелует меня, то тоже отравится. Это не сказка с хорошим концом.

Вот такая правда…

Я плачу еще долго. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем в глазах уже не остается слез, а горло начинает болеть от надрывных рыданий.

А он все ждет. Обнимает меня, укачивает и ждет. Терпеливо, как и всегда. Целует в волосы и лоб и молчит, дожидаясь, когда я смогу продолжить.

А я не могу. Но мне очень нужно.