Невыносимое одиночество

Пробормотав что-то в ответ на приветствия, он бросился на свою кровать. Как офицеру, ему полагалась кровать, конфискованная в доме. Солдаты же спали на полу, не снимая пропахшей потом одежды.

— Что это с тобой? — поинтересовался лейтенант, его сосед по комнате.

— Я сам не знаю, — ответил Микаел, изумленно глядя на свои дрожащие руки.

— Где ты пропадал всю ночь? И что это у тебя там, черт возьми? Собака?

Микаел крепче прижал щенка.

— Это мой пес. Только мой! Не отнимайте его… у меня!

— Ничтожная маленькая псина.

Неужели она представляет собой какую-то ценность?

— Это моя, моя собака… — возбужденно повторял Микаел, приподнявшись на локте. — Это жизнь! Понимаешь? Жизнь нужно защищать в этом дьявольском мире…

Его товарищ быстро вышел из комнаты. Микаел остался лежать, дрожа всем телом и лихорадочно гладя щенка.

Лейтенант быстро вернулся вместе с командиром и военным врачом.

— Что происходит? — спросил майор. — Что с тобой, Микаел?

Тот не в силах был ответить. Стуча зубами, он настороженно уставился на них.

Никто не смел отнимать у него щенка!"

"— Возьми себя в руки, — сказал майор. — Мы получили известие о том, что царские войска стоят на Чудском озере. Мы должны сняться с места и скакать во весь опор в Польшу, чтобы предупредить короля Карла Густава. Наше подразделение будет воевать в Польше.

В голове у Микаела стучало и звенело, мысли кружились, как в водовороте, из груди рвался наружу крик. Военный поход. Еще несколько месяцев, возможно, год такой жизни, которая с самого начала была для него мучительной.

Прочь из этого городка! Я хочу, я должен уйти отсюда! Да, сегодня я покидаю этот город. Но идти на войну… Грязь, вши, болезни, убийство, смерть, пошлые шутки, люди, с которыми мне противно находиться рядом, приказы, выполнение приказов, приказания другим, невозможность быть самим собой, невозможность распорядиться своей жизнью, подчинение приемному отцу, повлекшее за собой неудачи и бесполезную трату времени, бессмысленная жизнь, иллюзорные устремления, общение с призраком, с Биргиттой, этим ничтожеством, — и война, война, война…

— Нет!

Он услышал доносящийся откуда-то душераздирающий крик, от этого непрерывного крика у него кололо в легких, он боролся с набросившимися на него людьми, желавшими усмирить его, их было много, они что-то кричали ему на ухо, но его крик был громче, щенок выл где-то от страха, потом его ноги связали, руки завели за спину, он чувствовал на своих щеках слезы, позорные слезы, но был не в состоянии остановить их.