Несносные дочери леди Элизабет

Усталость последних дней взяла своё, и едва наши головы коснулись пропахших лавандой подушек, как комната наполнилась размеренным дыханием. И даже доносившиеся снизу приглушенные голоса постояльцев и скрип половиц в коридоре не могли нарушить наш чуткий сон…

Тихий стук в дверь невольно заставил меня вздрогнуть. Рывком поднявшись с кровати, я поспешно накинула дорожное платье, отметив, что дочери уже затягивают тесемки на своих нарядах. С усилием отодвинула тяжелый стол, служивший ночной преградой, и распахнула дверь.

В полумраке коридора, освещенного лишь тусклым светом зарождающегося дня, стояла хозяйка таверны. Её румяное лицо подрагивало от едва сдерживаемого смеха, а в карих глазах плясали озорные искорки.

– Леди Элизабет, к вам посетители. Прощения, значится, просить пришли.

– Хм… хорошо, мы скоро спустимся, – ответила я, живо представив себе последствия ночного происшествия.

– Ага, передам, – не сдержавшись, фыркнула хозяйка и поспешно скрылась за поворотом лестницы, откуда донеслось приглушенное хихиканье.

– Поторопимся, – произнесла я, старательно игнорируя сдавленный смех дочерей. Быстро умывшись прохладной водой из медного умывальника и собрав немногочисленные пожитки в потертые дорожные сумки, мы направились вниз.

В просторном зале, где смешивались аппетитные ароматы свежеиспеченного хлеба, травяного отвара и подгорающей каши, нас ждало занятное зрелище. У дальнего стола, подальше от любопытных взглядов других постояльцев, переминались с ноги на ногу вчерашние задиры, чьи лица, руки и даже волосы отливали ярко-зеленым цветом.

– Эм… простите нас, благородные госпожи. Мы вели себя недостойно, – первым заговорил Ден, опустив покрытое зелеными разводами лицо. Его руки, испачканные тем же цветом, нервно теребили край потрепанной рубахи.

– Да, прощеньеца просим, – пробормотал Алфи, с опаской поглядывая на нас. Его рыжая борода приобрела болотный оттенок, а на лбу виднелись следы от усердного оттирания. – Скажите, как это смыть? Чем только не пытались – и песком, и золой, и щелоком.

– Разведите с теплой водой и мятным отваром. К вечеру все сойдет, – проговорила Амели, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. И, протянув маленький флакон с прозрачной жидкостью, добавила: – И впредь будьте осмотрительнее в своих намерениях. В следующий раз зелень может оказаться очень стойкой.

– Благодарствуем, – выдохнули в унисон задиры, прижимая к груди заветный флакон.