Ошибка леди Эвелин

И в этот момент я готова была забыть и о своей обиде, и о нелестных словах мага, и о собственной усталости."

"Коридор закончился широким проемом без двери, и я влетела на кухню, темноту которой с трудом рассеивал свет двух плавающих под потолком аров. Они медленно передвигались под низкими сводами, выхватывая из сумрака отдельные предметы и погружая остальные в полную мглу. Вот чугунная плита – большая, похожая на пароход, рассекающий синие воды метарской плитки, а над ней тускло блестят медными боками пузатые сковороды.

А вот огромный резной буфет, за стеклами которого выстроилась армия из фарфоровых супниц и тарелок. Луч двинулся дальше, и я увидела навесные полки, заполненные всевозможными баночками и склянками. Второй ар подплыл к первому, и они выхватили из темноты длинный стол, за которым неподвижно сидела Марта.

Лукарша выглядела грустной.

– Марта, милорд ждет ужин, – сказала я ей.

Служанка встрепенулась.

– Да, миледи.

Марта засуетилась, взяла глубокую миску, ссыпала в нее лежащую на столешнице фасоль и поднялась, застыв вместе с ней.

В блестящих глазах мелькнула растерянность, как будто лукарша забыла, что собиралась сделать.

– Ужин, Марта, – мягко напомнила я.

– Да, миледи, – повторила служанка. – Я сейчас принесу, миледи.

– Не стоит. Ты положи все на тарелку, я сама отнесу.

Марта торопливо кивнула и медленно пошаркала к плите.

– У меня вот жаркое как раз горяченькое, – бормотала лукарша. – И пудинг есть.

Она накладывала еду, а я наблюдала за ее неуверенными, немного рваными движениями, за тем, как она щурится и словно наощупь касается края большого чугунка, и не могла отделаться от мысли, что служанка почти ничего не видит.

Вон как руками по столу шарит. И голову наклоняет под каким-то немыслимым углом.

В этот момент Марта поставила блюдо на поднос, неловко повернулась и задела локтем жестяную банку из-под масла. Та со звоном упала на пол и подкатилась мне под ноги.

– Ох, простите, миледи, – расстроенно прошептала служанка.

– Ничего, Марта. Я подниму.

Я подхватила пустую банку, вернула ее на место и взяла в руки поднос.

– Миледи, может, я сама бы отнесла? – неуверенно спросила лукарша, но по ее голосу было слышно, что она совсем не рвется идти в столовую.

– Да ничего, мне несложно. Ты лучше пока фасоль убери.

Я улыбнулась служанке и поторопилась покинуть кухню. Уж больно грустно было смотреть на жалкую в своей немощи Марту. Если все так, как говорит Каллеман, то со временем лукары придут в полную негодность.