Неподчинение

Дом, кажущийся снаружи совсем маленьким внутри прячет множество тесных комнат, перетекающих одна в другую.

— Где же ты…"

"Я нахожу её тогда, когда охватывает подозрение, что Бикбаве слишком умен, что он провел нас, кинув нам приманку, словно кость. Зай стоит на стуле. К крюку на потолке привязана верёвка, петля болтается напротив лица Зай, она цепляется за неё руками, словно утопающий за соломинку. И тянет, пытаясь надеть её на шею…

Успеваю подумать, где вообще голова у Динара была? Кто в здравом уме бы поверил, что полторашка Зай дотянулась бы сама до этого крюка? Пересекаю комнату в один шаг, дёргаю Зай со стула на себя, и затопляет облегчение.

Сейчас для меня не существует уже Динара. Никого нет. Только облегчение густо замешанное со злостью. Хочется орать на Зай, просто спросить — какого хрена ушла? Но все это потом, сейчас в больницу, срочно, хрен знает, чем её этот урод накачал.

Иду торопливо, почти бегу, Зай улыбается у меня на руках, от этой улыбки мороз по коже.

— Почему, — зло спрашиваю я, вдыхая глубоко воздух пахнущий дымом и гарью. — Почему я просто не могу взять и вычеркнуть тебя из своей жизни?

Вопрос риторический, я не думаю, что Зай, находящаяся где-то в мире грёз меня слышит. Но она отвечает.

— Мактуб, — говорит она тихо.

Где-то в доме раздаётся одинокий выстрел, а потом тишина звенящая.



Глава 25. Ясмин

Новый мир был удивительным. Иногда Ясмин казалось, что это все не взаправду. Ночью она просыпалась, привычно, от страха и тревоги. Раньше её часто будил вернувшийся папа, из его машины громко орала музыка, иногда он приводил с собой шумных друзей. Чаще всего папа жил ночью. Тогда Ясмин открывала глаза и тревожно ждала, опасаясь того, что они придут к ней.

Такое уже бывало, папа любил хвастать красивой, словно кукла, дочерью. И незнакомые люди вваливались в комнату прямо ночью, дарили сладости, которые нельзя было есть, хихикающие незнакомые девицы усыпали её пьяными поцелуями.

Вдвойне обидно было то, что Ясмин уже тогда понимала — никому из папиных друзей на самом деле нет до неё никакого дела, и восхищались ею только ради папы, его денег.

Сначала Ясмин замкнулась в себе. А потом поняла, что в этой скорлупке гораздо удобнее, а главное — безопаснее. Никому не интересны неудобные дети, их прячут с глаз долой.