Неподчинение

А меня так и тянет вперёд, скорее окунуться в подготовку спасательной операции, которая шла полным ходом. Мы уже знали, где находится Динар, и надо сказать, с каждым разом его пристанище все нищее и нищее. Пока он к папе точно не обратился, и это не может не радовать.

Ясмин лёгкая, подхватываю её, вновь наряженную мальчиком. Везу в центр. Она все ещё молчит, но я хорошо её изучил, знаю, что она — думает. Подбирает слова. А потом как скажет, да так, что диву даешься, как вообще ребёнок пришёл к таким выводам.

— Я за тобой вернусь, — сказал я. — Возможно, поздно. Не бойся. Тут много охраны и вообще это самое защищённое место в городе. Как крепость, сама смотри.

Я и правда, больше чем уверен — здание центра штурмом не взять. И я оставляю с Ясмин самых надёжных своих людей.

— Ты за мамой? — спросила Ясмин. — Я подожду. И не буду бояться, ты же придёшь.

Смотрит на меня сверху вниз. А у меня на сердце прямо свербит.

— Мама не слабая, — сказал наконец ребёнок. — Просто она жила по правилам. Иногда так спокойнее…

Я кулаки сжимаю. Потому что знаю — мелкая тоже по правилам жила. Возможно именно они сделали из неё маленького робота, а вовсе не аутизм. А ещё я знаю, что больше церемониться не буду. Я снесу нахер все.

— Цепляйте трос к воротам, — командую я, когда мы прибывает на место.

Наша операция на девяносто процентов импровизация. Потому что меня свербит изнутри, мне кажется, что время утекает безвозвратно. Словно ещё немного и будет поздно.

Ворота отрываются от бетонных свай забора, с гулким скрежетом волочутся по асфальту за автомобилем. Другая машина перекрывает единственный выезд — отсюда никто не уйдёт. Сейчас я не пойду вором. Я буду убивать.

— Какого х… — не договаривает мужик, выбежавший из дома.

Не договаривает, потому что падает, словно подкошенный, не успев даже достать оружие. Меня несет вперёд тревога, я не могу ей противостоять. В тёмных коридорах дома пахнет сладким дымом, раздаются резкие выстрелы, но я понимаю, что достойного сопротивления нам не окажут. Не сегодня.

— Зря ты не обратился к папочке, — зло говорю я, толкая очередную дверь.

Теперь пахнет не только дымом — пахнет порохом и страхом. И тревогой, которая не отпускает.