Неподчинение

Убивать, к счастью, тогда не пришлось, но воровал — было дело. Убивать меня научили позже.

Поэтому сейчас поискал себе место дислокации — у калитки моя двухметровая фигура слишком в глаза бросается, а вот чуть дальше высажены туи — прикроют. Подпрыгнул, ухватился за верхнюю кромку высокой стены забора, подтянулся, перекинул ногу, едва не напоровшись на торчащий металлический штырь. На дороге фонари светили, а в саду чернильная тьма. В неё я и спрыгнул.

Ещё одно из моих умений — я умею не орать, когда больно. Сейчас оно мне очень пригодилось, потому как свалился я прямиком в куст роз.

Надо будет запомнить — в этом месте через забор лучше не лазить.

Дом был тих. Я прекрасно знал, где комната Зай. Войти через кухню, подняться на второй этаж. Дверь в кабинет охраны приоткрыта — доносится тихий храп. Отлично. Ни одна ступенька не скрипнула под моим весом.

И только перед дверью Зай понял, что ни хрена ничего не продумал. Перепугается сейчас, закричит, переполошит весь дом и завтра здесь будет охраны человек двадцать — весь план по её спасению пойдет насмарку.

Тихонько толкнул дверь. Вгляделся в темноту. Зай спит, тёмные волосы разметались по подушке. И как вот теперь?

— Зай, — тихо позвал я.

Она проснулась моментально, распахнула глаза. В них паника. Сейчас заорет, понял я, и закрыл ей ладонью рот.

— Т-с-с, — попросил я. — Заяц, это я.

Наконец в её глазах узнавание. Расслабилась. А я только сейчас понял, что на ней ночнушка — одно название. Бретельки сползают с плеч, слишком много показывая.

— Прости, — сразу принялась оправдываться она. — Я не ждала гостей, Динар ко мне по ночам не приходит, а я… Господи, это же ты!

И бросилась, обняла, прижавшись жарким тонким телом, ломая к чертям все мои барьеры. Я руки в стороны развёл — трогать точно нельзя, башню снесёт.

— Я, — согласился, вдыхая её запах.

— Камеры! — тут же всполошилась Зай."

"Успокоил — не пишут, ещё сорок пять минут по меньшей мере. Зай огорчилась, что мало. Подвинулась в постели, похлопала по ней, предлагая сесть. Прижалась, блядь! А через минуту уже лежим, правда, целомудренно, если не считать того, что в моей голове мысли просто максимально неприличные.