Некровные узы

Я слишком сильно влюблена в него, чтобы обижаться на такую ерунду. Поэтому с удовольствием отвечаю на поцелуй, с наслаждением смакуя прикосновение его губ к своим.

Мы доходим до Третьяковской галереи. Я затаскиваю Ваню внутрь, и он покупает билеты.

— Когда ты последний раз была в Третьяковке? — спрашивает, когда заходим в первый зал с картинами.

— Где-то год назад. А ты?

— В школе, в классе десятом, наверное. Нас водили на экскурсию.

— Давно.

Мы бродим по залам. Ваня совсем ничего не понимает в живописи, но слушает с умным видом, когда я рассказываю ему про ту или иную картину.

А я в Третьяковке была раз десять. Любовь к искусству мне привили родители. Я люблю ходить сюда как на специальные выставки, так и для того, чтобы посмотреть постоянную экспозицию.

— Откуда ты все это знаешь? — спрашивает, когда я заканчиваю вещать про очередную знаменитую картину.

— Мама рассказывала.

Мама, естественно, не Алла.

После Третьяковки мы обедаем в ресторане. Ваня садится со мной на диван и обнимает.

Наши поцелуи, объятия и прикосновения становятся откровеннее. По тяжелому дыханию Вани мне в шею догадываюсь, что он уже на грани. И я тоже… Сегодня спать в разных комнатах точно не получится.

Спать!

У нас и до ночи дотерпеть не получается. Мы возвращаемся домой в три часа дня и с порога начинаем сбрасывать одежду. Когда, целуясь, доходим до Ваниной комнаты, я уже в нижнем белье, а он голый по пояс.

В спальне темно, окна зашторены.

Я с наслаждением веду ладонями по его сильным рукам, глажу плечи, поднимаюсь к шее, затем опускаюсь на спину. Каждая мышца на его теле напряжена. Я подаюсь вперед и целую ключицу.

Хриплый стон срывается с его губ. Ваня на ощупь расстегивает мой лифчик. Я даю ему соскользнуть с рук и упасть на пол. Продолжаю целовать Ваню. Моя возбужденная грудь касается его груди.

Издав еще один нетерпеливый рычащий сон, Ваня сдается и валит меня на кровать. Мгновение мы смотрим друг другу в глаза. Мое сердце бьется в ушах, в крови разыгрался адреналин от предвкушения, а внизу живота завязался тугой узел.

Я готова признаться в любви прямо сейчас. И, клянусь, неконтролируемое признание сорвалось бы с губ, если бы Ваня не опередил меня глубоким поцелуем.

До завтрашнего утра мы друг от друга неотделимы.