Не проси прощения (СИ)

Горбовский разжал руки, и она немедленно кинулась маме в объятия.

Господи… Маришка…

— Мужчина? Мужчина, вам плохо?! Вы дрожите… Это озноб? Я сейчас скорую вызову! — тараторила мама по-прежнему плачущей малышки, но Виктор помотал головой.

— Не надо скорую…

Нет, это не был озноб. Он просто смеялся. Лежал и смеялся, глядя в точно такое же, как и минутой назад, равнодушно-чёрное небо, и впервые в жизни благодарил Бога.

Нет, не за ответ. Чёрт его знает, был ли это действительно знак или всё-таки обычное совпадение. Виктор просто радовался, что замешкался, задумался и не уехал сразу с этой дурацкой парковки.

Ведь если бы он уехал, то малышки Марины, скорее всего, сейчас не было бы на этом свете.

А знак или не знак — какая разница? Главное, что все живы.

54

Виктор

Утром Горбовский долго гипнотизировал собственный телефон. Запредельно долго. Но выяснилось, что броситься наперерез машине, чтобы спасти ребёнка, намного легче, чем позвонить отцу.

Двенадцать лет… Большой срок. И несмотря на слова Иры о том, что отец давно пожалел о своей категоричности, Виктор всё ещё сомневался.

И опасался, что его пошлют вновь. А второй раз, как ни крути, станет последним, больше пытаться «наладить отношения» Виктор точно не станет.

Всё же переборов собственную трусливость, Горбовский нашёл в телефонной книжке номер отца и быстро, пытаясь не думать ни о чём, ткнул пальцем в значок с трубкой. Приложил мобильник к уху и застыл, сглатывая вязкую слюну.

Андрей Вячеславович всегда вставал рано. На часах было одиннадцать утра, поэтому Виктор понимал, что если отец захочет, то примет звонок.

На работе он быть просто не мог — пару лет как ушёл на пенсию, теперь только консультировал по телефону или интернету. Но не по выходным. Об этом Виктору говорил Макс. В субботу и воскресенье Горбовский-старший отдыхал.

Один гудок, два, три… пять… На шестом в трубке послышалось сварливое:

— Ну, здравствуй.

Ответил…"

"У Виктора будто гора с плеч свалилась. Ерунда вроде бы, всего-то одно слово, но он же знал отца. Тот сделал первый шаг — значит, готов пойти навстречу и выслушать.

— Здравствуй, пап. Мне твоя помощь нужна.

— Решил всё-таки вернуть семью? — хмыкнул Андрей Вячеславович. — Перестанешь ровно сидеть на заднице наконец?

Да… Со стороны, скорее всего, так это и выглядело. Даже со стороны отца, что уж говорить о посторонних людях. Не стал валяться в ногах у жены, не попытался нормально поговорить с детьми, позволил им поменять фамилию и отчество… Значит, не захотел бороться.