Никому не скажем

— Но…

— Просто отвали от меня. Мне нужна эта работа, и я не хочу её потерять! — шиплю сквозь стиснутые зубы. При этом я еще каким-то образом умудряюсь улыбаться гостям, приглашенным на вечеринку. Профессионал! Говорю же…

— Нам нужно поговорить! — стоит на своем Кит, шагая за мной по пятам. — Когда ты закончишь?"

"— Понятия не имею. Но это затянется надолго, — киваю в сторону кустов, в которых кто-то блюет. И этот звук доносится до нас вполне отчетливо. Кит морщится. А я, не смея его больше задерживать, скрываюсь за дверями кухни.

— Ты в порядке? — останавливает на мне взгляд Лика.

— Не очень. Ты не против, если я доработаю посудомойкой?

Нет, потом, конечно, всю посуду перемоют в промышленных посудомойках. Но от основной грязи на выезде мы отмываем тарелки привычным дедовским способом. То есть вручную.

— Что-то ты бледная. Мой и дуй домой. Может, еще на метро успеешь.

— Да мне здесь недалеко…

И правда. Удивительно, но наши старые четырехэтажки находятся совсем рядом с вот этими элитными особняками, раскинувшимися вдоль шоссе.

Не чувствуя ног, перемываю гору посуды. Нахожу Лику и отпрашиваюсь домой. Она кивает. Сует мне в руку немного больше денег, чем я заработала, и, не слушая моих протестов, уходит. Меня коробит от такой благотворительности, но я не в том положении, чтобы от нее отказываться. Быстро переодеваюсь и, стараясь держаться в тени, бреду к воротам.

— Ева! Ева, постой!

Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь.

— Ну, зачем, Кит? Зачем ты за мной пошел?

— Захотелось, — бурчит он.

— Мне не нужны провожатые, здесь недалеко.

Прибавляю шагу, но он все равно меня нагоняет. И успевает ухватить за рубашку, прежде чем я отскакиваю в сторону.

Рубашка хоть и старая, но любимая. Она рвется с тихим едва слышным звуком. Ошарашено пялюсь на образовавшуюся прореху.

— Вот черт! Я не хотел! Пойдем ко мне.

— Ничего мне от тебя не надо, — рычу натуральным образом. Нет, ну, что за дерьмо? Я на куртку денег все не выкрою, а теперь еще рубашку новую покупать! Ну, и видок, блин. Не дай бог, бабуля увидит. Решит, что я стала жертвой изнасилования.

— Я просто дам тебе свою футболку.

— Не боишься, что тебя родители неправильно поймут?

— Да нет их. Батя на учениях. А мать… матери тоже нет.