Никому не скажем

Я просто отказываюсь от твоего предложения. Оно мне не интересно. Совсем.

Одним стремительным движением Кит вскакивает со своего места и, схватив меня за руку, оттесняет к стене.

— У… отца… ничего… не осталось! Думаешь, я поверю, что он заложил бы дом, если бы у него была припрятана пара-тройка миллионов?!

— А кто тебе сказал, что он что-то припрятал?! Или что я хоть как-то от него завишу? Кто?! — выхожу из себя и двумя руками, что есть сил, толкаю его в грудь. Вот так всегда. Стоит нам оказаться вместе. Страсти вспыхивают, эмоции вырываются на поверхность, натянутые струнами нервы безжалостно рассекают плоть… И когда все заканчивается, я каждый раз, истекая кровью своей любви, собираю себя по ошметкам.

Мне мучительно больно. Мне мучительно больно за ту девочку, которая однажды любила. Которая на все, что угодно, была готова ради этой любви. Которая отдавала всю себя. Бескорыстно ему отдавала. А взамен… не получила вообще ничего. Кит делился со мной своими мечтами, выворачивал наизнанку душу, но его никогда… никогда не интересовало то, что творилось в душе у меня.

Самоуверенный и обласканный судьбой, он думал, что такие, как я, не мечтают…

Кит отступает под моим бешеным напором, а из меня будто вынимают батарейку.

— Проваливай отсюда! — шиплю я.

— Я имею такое же право на этот дом, как и ты.

— Вот и вступай в права наследования. Разделим с тобой долги! Хочешь?!

— Этот дом по факту и так уже мой.

— В лучшем случае — наполовину, — отрезаю я, давая понять, что кое-что соображаю в делах наследования, а сама делаю себе пометку не забыть поинтересоваться, о какой сумме долга вообще идет речь.

Не сомневаюсь, что смогу его погасить. Вот только… насколько мне это нужно? Свои деньги я могу потратить с гораздо большей пользой.

Единственное, что меня держит — Женька. Этот дом принадлежит моему сыну по праву.

— Смотрю, ты уже подготовилась.

— Не сомневайся.

Лгу. К такому жизнь меня не готовила. Хотя это именно Саша сделал все, чтобы мои деньги остались при мне.

Думаю, он чувствовал, что из него хотят сделать козла отпущения. И ограждал меня от возможных последствий, как мог. Мы даже официально развелись два года назад. Он настоял. И тем самым защитил меня. Даже в этой, казалось бы, безвыходной ситуации.

Никита обжигает меня ненавидящим взглядом и неторопливо шагает к выходу. Но не успеваю я с облегчением вздохнуть, как он оборачивается.

— И как оно, знать, до чего его довела?

— Довела? — непонимающе переспрашиваю я.