Наследники Скорби (СИ)

Оставалось дождаться, когда закончится распутица, уляжется снег да установится санный путь.

На Клесха радокшане не обратили внимания. Колдун и колдун. Мало ли их? О том, что в городишко их захолустный прибыл воевода Цитадели, никто не догадался. И наместник Крепости тому порадовался. Прошел в избу, поздоровался с воем из тройки, единственным, кто оказался на месте. Стрежень был постарше Клесха, но они учились вместе, поэтому принял сторожевик гостя по-братски, хлопал по спине, тряс за плечи.

— Который день ждем, когда припожалуешь. Посадник-то все глаза на дорогу проглядел, как девка сосватанная, — посмеивался ратоборец.

— Беспокоится? — спросил Клесх, снимая перевязь.

— А то! Чай десятину оттяпали. Которую уж седмицу ходит зеленый от жадности.

— Зеленый? Знать не все отдал… — задумчиво протянул гость.

— Отчего же? — удивился собеседник. — Добра изрядно от него привезли, на нескольких телегах.

— Коли отдал бы в достатке, был бы зол.

— Ну, осматривайся, осматривайся… Я нынче по окрестным весям уезжаю. Волколаки у нас тут кружат, спасу нет. Вчера только ввечеру приехал, а нынче снова отправляюсь.

— Мира в пути.

— Мира… — вздохнул обережник.

…Весь следующий день Клесх слонялся по городу, зашел на торг, послушал, о чем болтают люди, купил Дарине бусы, держа в памяти то, что жена осталась только со сменой рубах, какие уж там украшения.

Он ходил, как всякий проезжий колдун, и люди, введенные в заблуждение поношенным плащом, скрывающим пояс, почти не обращали на перехожего странника внимания.

Простой люд на десятину не роптал. Купцы и ремесленники, кто побогаче, бухтели недовольно, но не все, а, видать, лишь те, кто стояли ближе к посадскому двору. Что ж… оно понятно, откуда вода мутится.