Нас будет трое

Я уже поняла, что живете вы совсем не бедно… для вас это мелочь, а мне… приятно.

Она плотоядно улыбнулась, словно уже видела, как держит в руках эти деньги.

Я окинула ее ледяным, презрительным взглядом.

– Давайте уточним, правильно ли я понимаю. Вы довели ребенка до чудовищного состояния: он плохо одет, выглядит истощенным, голодным и сильно напуганным. И за это вы хотите награду?

Я выдержала паузу, старательно давя взглядом гадюку, осмелившуюся гордиться тем, что сотворила.

– Так я скажу вам, какую награду вы заслуживаете, – продолжила, уже не скрывая отвращения и гнева.

– Вы ничего не докажете!

– Хотите проверить?

Она испустила зловещее шипение и отступила.

– Ты об этом пожалеешь, – кинула злобно прежде, чем, резко хлопнув дверью, выйти из дома.

Ее обещание морозной дымкой, тревожным звоном застыло в воздухе. Оно звучало у меня в ушах еще долго после того, как она ушла, рассылая по телу волны неприятного холодка.

Но еще хуже было у меня на душе.

И никуда не деться было от самого главного вопроса, который породил визит этой женщины…

Неужели Валера давно знал о сыне? Неужели сам отдал его на воспитание своей жестокой матери?

А если нет… то как объяснить то, что Миша жил у нее? Как понять, почему муж ни слова не сказал о том, у кого на самом деле забрал своего сына?

С губ слетело полурыдание-полусмех. Во что превратилась моя жизнь? Как так вышло, что я ни черта не знала о том, с кем прожила столько лет?..

А главное…

По спине пробежал мороз от мысли, вспыхнувшей в мозгу следующей…

Не совершила ли я чудовищную ошибку, оставив Мишу наедине с Валерой?.

Глава 19

– Сегодня пельмени поедим…

Валера произнес эти слова и машинально повернулся, чтобы взглянуть на робко замершего на стуле сына, хотя прекрасно знал: Миша ему не ответит.

Он не понимал, в чем дело. Не знал, как добиться от мальчика хоть слова. Не мог разобраться, что было причиной этого молчания: недоверие к нему, Валере, или ребенок был нем от рождения?.

Он отчаянно сжал пальцами ручку кастрюли – так, что на ладонях, должно быть, остались отпечатки. Он не справлялся. Он, привыкший всегда чувствовать себя хозяином положения, не знал, что делать с собственным ребенком…

Собственным ли?..

Нужно было сделать тест. Он не сомневался в том, что Миша – его, попросту чувствовал это так же отчетливо, как запахи и вкусы. Но для того, чтобы закрыть данный вопрос раз и навсегда, нужно было пройти через эту процедуру.