Нас будет трое

Его отряд был в светлых мундирах, а отряд Мармелада – в темных…

Он так увлекся своим занятием, что вовремя не услышал шагов. Вздрогнул испуганно, когда дверь резко распахнулась и она вошла в комнату. Его взгляд с надеждой устремился к ковшику в ее руках, от которого шел пар…

Но когда он взглянул ей в лицо, почувствовал, как по коже пробегает мороз. Она злилась. Он не понимал, почему. Никогда не понимал…

Однажды она ударила его горячей кочергой за то, что посмел без разрешения взглянуть на телевизор. Но он не хотел этого, правда.

Но все было напрасно.

И вот сейчас она смотрела на него точно так же, как в тот раз. Он инстинктивно отполз подальше, вжался спиной в стену, хотя и знал: это не поможет…

– Что это ты притащил в дом?!

Она подскочила ближе, замахнулась ногой… Он беспомощно, отчаянно прикрыл руками голову…

Но она не ударила. Лишь зло пнула его солдатиков, заставляя их разлететься в разные стороны…

– Что это за мусор, я тебя спрашиваю?!

Она кричала.

– Собери немедленно и выкинь!

Она рывком подняла его с пола и он принялся испуганно, поспешно собирать по всей комнате своих солдатиков. Закончив, покорно вышел на улицу…

Но он не мог просто взять и бросить их. Из последних сил принялся рыть пальцами подмерзшую землю и в конце концов сделал небольшую ямку, в которой захоронил павших бойцов.

Она ждала его в комнате. Он с грустью заметил, что от ковша уже почти не идет пар…

Но в следующее мгновение это стало совсем неважно…

– На, жри!

Она бросила ковш прямо на пол. Его еще теплое содержимое расплескалось по грязным доскам, затекло в щели, окрасилось в неприятный серый цвет…

– Убери за собой, – приказала она прежде, чем захлопнуть дверь с обратной стороны.

По щеке скатилась слеза. Одна-единственная, но самая-самая горькая. Большего он себе не позволил. И хотя душа его кричала, рот остался безмолвным, плотно сомкнутым.

Он знал: надо вести себя хорошо. Четко помнил: должен делать все, что она говорит. Твердо верил в то, что она сказала ему как-то раз: если он будет ее слушаться, мама обязательно придет за ним однажды…

Он должен дождаться маму. Во что бы то ни стало.

Миша перевернулся во сне с одного бока на другой. С губ его неосознанно сорвался стон, а вместе с ним, словно испугавшись этого звука, отступило кошмарное воспоминание.