Нам с тобой нельзя

Уже на улице, на заднем дворе клуба, где парковка для своих, он резко разворачивается и припечатывает меня к стенке. Ноздри раздуваются. Взгляд темнеет. На улице так тихо, если сравнивать с тем, что было внутри, что даже собственные мысли кажутся громкими. Я смотрю в небесного цвета глаза и понимаю, что хочу ударить этого сухаря и одновременно обнять. Поцеловать и перегрызть глотку. Эти крайности мне заложены с детства.

—Отпусти меня, — шиплю и смотрю в вырез рубашки. Пара пуговиц содрана с корнями.

—Нет, не отпущу. А теперь слушай меня сюда. Я тебе не папа и даже не мама, со мной, на хрен, разговор короткий. Ты либо включаешь мозг, — тыкает указательным пальцем в мой лоб так сильно, что голова отскакивает назад, но мужская ладонь, которая умещается прямо за моим затылком, не дает столкнуться с бетонной стеной. —Либо я тебе устрою такую сладкую жизнь, что выходить на улицу будешь только после моего разрешения.

Я слушаю. Впитываю в себя информацию и понимаю, что он не просто зол, а еще и пьян. Пары алкоголя бьют в лицо.

Вспоминая все наши стычки, осознаю, что почти всегда он ругался со мной в пьяном состоянии, но даже тогда не позволял такого хамства. Стоп-кран срывает, и я кричу во всю глотку.

—Пошел к черту! Кусок камня бесчувственного! — толкаю его в грудь и пытаюсь вырваться.

Значит, как поздравить меня с днем Рождения, так хрен мне на воротник, а как показать мускулы и покричать, так первый в очереди? Обида жжет внутренности.  Хочется развернуться и со всей силы ударить, только вот сил моих не хватит на этого амбала.

Мне прилетает быстро. За мои слова вообще ответочка почти мгновенная.

—Что ты сказала? Куда ты мне послала, Света? — хватает меня за плечо и втискивает в стенку. Впритык упирается в меня всем телом, грудь гуляет ходуном, как и моя.

Ты. Мне. Не.