Нам с тобой нельзя

Мою голову не покидает мысль, что есть какая-то зацепка, которую я упрямо не замечаю, и долбанный ответ на поверхности.

Евстахов выжидает, и в этом не было никаких сомнений, он, падла, всегда знал, как вывести человека из себя.

Получается у него зашибезно. В какой-то абсолютно крышесносный момент я выхожу на свежий воздух расправить легкие. На помпезно обустроенном балконе сидит Надя, больше похожая на блеклую тень той женщины, которая еще месяц назад уезжала отсюда. Мне стыдно, что не уберег самое дорогое, что у нас есть, и внутренности сжимаются от одной мысли, что со Светой может приключиться.

—Я рада, что ты нашел свою тихую гавань, редиска, — бесцветным и хриплым голосом проговаривает Надя.

Ухмыляюсь сквозь разрывающую грудину тоску. Редиска. Детское прозвище, которое никак не может отлипнуть от меня, да и вряд ли отлипнет уже. Не с такой сестрой, как моя.

—Ты должна злиться, — перевожу мутный взгляд на Надю, которая упирается руками в парапет и опускает голову. Ее спутанные волосы развеваются порывами ветра.

"—С чего вдруг? Я бесконечно рада за вас обоих, да и в принципе я подозревала давно, моя дочь никогда не умела скрывать эмоции. Материнское сердце чувствовало. Мы с Арсланом даже обсуждали это, и он, кстати говоря, не изъявил желания закатать тебя в асфальт. Было даже немного забавно наблюдать за вашими со Светой танцами с бубном, одна все пыталась доказать что-то, а второй сбежать. От судьбы не уйдешь, я это поняла много-много лет назад, с тех пор не пытаюсь даже.

Рашидова грустно улыбается, а затем поворачивается ко мне и сканирует своими опухшими от пролитых слез глазами.

—Мне радостно, что ты пошел дальше.

—Я виноват.

Эти слова застревают в горле. Никогда не думал, что скажу подобное вслух, но сейчас я как никогда понимаю, что накосячил собственноручно. Ненавижу себя за это, но вместо очевидного самобичевания продолжаю рыть землю носом.

—Ты не виноват, виноваты люди, Никит. Те люди, которые думают, что деньги и власть на первом месте, и в достижении этих целей они не замечают жизни других людей, топчут, уничтожают.

—Ты ведь не думаешь, что мы с твоим мужем хоть на йоту лучше тех, кто жаждет власти и идет по головам?

Глупо надеяться, что мы другие. Нет. Мы хуже. Во много раз.

—Может вы не ангелы, но не подонки. Отдавая свое сердце Рашидову, я не ожидала от него подвигов достойнейшего человека на планете, но я была всегда уверена в том, что на подлость он не способен.