Наотмашь

Майя до боли прикусила губу. Дыши, девочка, дыши… Сейчас Вадим её отпустит, и она поднимется к себе, запрется, ляжет на кровать и немного поплачет.

Но её планам не суждено было осуществиться.

– Значит, ты решила меня соблазнить, Майюшка, да? – голос Вадима понизился до хрипотцы, она, настолько поглощенная собственными переживаниями, этого не заметила.

Девушку больше волновали руки мужа, которые по-прежнему с силой удерживали её. В пылу легкой борьбы шаль сползла с плеч и теперь задержалась на пояснице, между их телами.

Майя ничего не ответила, нащупала одну его руку и постаралась оторвать от себя.

Тщетно.

– Что произошло в твоей голове, девочка? Где и когда перемкнуло? – каждое его слово отдавало жесткостью, не оставляя шанса на смягчение.

Оно ей и не требовалось.

– Ты сама мне рассказывала про своего женишка. Как не хотела по долгу!.. – к Вадиму снова вернулись рычащие нотки, но, как ни странно, они её не пугали. Хотя и должны были. Ситуация не из простых. Она прижата спиной к очень разгневанному мужчине.

Ну и пусть! Позлится немного, может, дури поуменьшится.

Она упрямо сжала губы, не желая больше с ним разговаривать.

– Что он тебя принуждал, а ты… Что сейчас произошло, Майя? Такие девочки как ты, ложатся в постель только по любви. Это я уже понял, выводы сделал. Полюбить ты меня никак за это время не могла! Поэтому я и спрашиваю, что ты надумала?

Майя откинула голову назад, не без злого умысла.

– Ничего я не надумала. Кровь приливает к матке и… Проблемы у меня из-за этого, больно, дискомфортно! Но раз муж не хочет удовлетворить потребности жены, я найду того, кто… Ай!

Её развернули настолько резко, что она запуталась в собственных ногах, и если бы крепкие руки мужа не удерживали бы её, она точно позорно упала бы. Пришлось даже вцепиться в плечи Вадима.

Но тот и сам не собирался её отпускать.

О, нет!

Он усилил захват, поймав её подбородок, крепко сжал и заставил смотреть себе в лицо.

– Кого ты себе там найдешь?!

Если Майя раньше думала, что она разозлила Багова и даже, наивная, этому радовалась, то она сильно заблуждалась. Очень сильно.

Потому что то, что она увидела в потемневших глазах мужа, иначе, как бешенством, назвать было нельзя. Они яростно пылали, обещая испепелить её, неся угрозу и гнев. Возможно, даже разрушение. Она видела его срывающемся, видела орущим.