Наотмашь

 – Я тебе говорил, но ты, видимо, не восприняла мои слова всерьез. За ребенка, которого ты носишь, я любого закатаю в асфальт. Грубо звучит? Ну, так, милая, нехер меня злить. Тем более, намеренно. И да… Последнее. Чтобы в твоей светловолосой головке окончательно всё устаканилось, и до тебя, наконец, дошло, насколько я серьезен в данном вопросе… Я не могу иметь детей, и тот ребенок, которого ты родишь, будет носить фамилию Баговых и воспитываться мной. Хочешь ты того или нет. На этом всё.

Он нагнулся, поцеловал её в затылок и вышел, оставив Майю сидеть в полной растерянности.

Слова Вадима не выходили из головы Майи весь день.

В универе и потом она снова и снова прокручивала их голове.

Что получается?

Если Вадим не может иметь детей, то это частично объясняет его маниакальную потребность жениться на ней.

Но как быть ей?!

Она не могла не думать о себе.

Не получалось и всё.

Вадима она жалела первые полчаса, после того, как он ушел с кухни. Потом Майя рассердилась на себя. Багов последний человек на свете, который может вызывать жалость! Да и не нуждается он в ней!

День выдался сложным.

Дальше встал вопрос о выборе клиники. Девчонки накануне трепались про одного гинеколога, рекомендовали ей. Майя запомнила фамилию, загуглила и созвонилась с клиникой. Ей повезло – на завтра у врача было «окно», а так запись на две недели вперед.

Девчонки с потока предложили посидеть в кафе, Майя согласилась. Ей не хотелось возвращаться в дом Багова. Во-первых, ему надо было скинуть сообщение, что он освободилась. Вся сущность Майи протестовала. Во-вторых, девушке требовалось немного развеяться.

Они как раз с девочками приступили к десерту, когда пошёл входящий вызов от папы.

– Ты где, Майюшка?

– В кафе рядом с универом, – несмотря на обиду, Майя была рада слышать отца.

– Я тут рядом. Заеду за тобой?

– Конечно!

Увидев знакомую машину, Майя устремилась к ней.

Как же ей хотелось тепла! Участия!

После того, как всплыла история с её беременностью, отец на неё сердился. Смотрел строго, осуждающе. Майя не винила его – она накосячила. И ей хотелось загладить свою вину, снова вернуть те добрые отношения с родителем, которые у неё были до беременности.