Наотмашь

Вадим снова бегал. Она, проснувшись, видела, как он выходил за ворота. Не желая сталкиваться с ним по возвращению в спальню (он же придет принимать душ?), заставила её оперативно одеться и убежать на кухню.

Тут было безопасно.

Ровно до того момента, как пришёл Вадим.

Майя дала себе установку – воспринимать его адекватно. Присмотреться к нему. Может, даже представить, что это тот же Тим… только немного видоизмененный. Ей самой стало смешно.

Где Тим и где Вадим.

Небо и земля.

Тоска по человеку, которого она смело называла другом, накатила.

– Спасибо, завтрак вкусный и сытный. Тебе сегодня в универ надо?

– Да.

– Ты про учебу думала?

Вадим допил сок и более пристально посмотрел на неё.

– Думала. Но пока так и не могу определиться, переводиться ли на заочную форму или брать академ.

Вадим откинулся на стул и скрестил руки на груди. Майя предполагала, что у него эта одна из любимых поз. Превосходство и закрытость от других – так, кажется, она трактовалась.

– У тебя ещё есть время.

– А ты… Ничего мне не скажешь по этому поводу?

– Майя… Пока нет. Мы с тобой общаемся нет ничего. Я не буду навязывать тебе своё мнение. По крайней мере, пока – точно. Воздержусь. Нам с тобой не помешало бы вначале хотя бы научиться адекватно общаться.

– Ты мог не соглашаться на предложение отца и тогда…

– Нет. Не мог.

Сказал, как обрезал, ввинчивая в неё тяжелый взгляд, от которого мороз побежал между лопаток.

У Майи снова что-то взорвалось внутри. Её раздражало всё: тон, которым он начал с ней говорить, собственная реакция.

– Я ни за что и никогда не сделала бы аборт, – поспешно заговорила она. Надежда ещё оставалась. Не важно, что Майя уже в доме Багова, папа всегда сможет её принять. Если Багов категорически её отвергнет.

Эта мысль пришла неожиданно. Накрыла её словно цунами. Обожгла.

Как она об этом не подумала раньше? Надо было…

– Аборт для меня – нечто неприемлемое. Вообще. Но, Вадим, тебя не напрягает то, что происходит? Я не знаю тебя, ты – меня.

Мужчине явно не пришлось по душе то, что она говорила. Ей же наоборот. Она не без мстительного, по факту, мелочного удовольствия наблюдала, как лицо будущего мужа превращается в нечитабельную маску.