На пороге Тьмы

Странно, что я сначала схватил с дивана простыню и обмотался ей, а лишь потом снова вскинул пистолет и подскочив к кажется убитому противнику, ногой откинул его пистолет в сторону. Окровавленный нож и так валялся у входа в парилку, он бросил его, когда начал менять магазин.

– Ты как? – обернулся я к Насте, осторожно выглядывавшей из двери.

– Нормально, – пискнула она каким-то детским дискантом. – А ты?

– Вроде тоже, только язык прикусил…"

"Чувствовал я себя скорее растерянно, чем как-то еще, других эпитетов не подберешь.

Так и крутился посреди предбанника с пистолетом, зажатым в руках, оглядываясь во все стороны. Пахло горелым порохом, целое облако дыма висело под потолком, и мясницким отделом рынка, кровью. От этого запаха мутило и я даже опасался за последствия, как бы не вывернуло, тем более, что труп с совершенно разваленным затылком и двумя рваными дырами в спине буквально плавал в крови.

Вывел меня из этого дурацкого состояния крик из-за двери, резкий и злой:

– Эй, кто внутри? Отзовись!

По голосу мне показалось, что кричит главный местный банщик, тот что заказы принимает, а заодно и оплату.

Настя резко метнулась к дивану, оставляя на полу кровавый след из левой ноги, и начала быстро заворачиваться в простыню. Я же откликнулся:

– Мы двое, кто номер снимал! И какой-то псих к нам влез, стрелять начал!

– Пусть девушка откликнется! – донесся ответ из-за двери. – И фамилии назовет!

А что, разумно… на нас дурное вряд ли подумаешь, давно тут сидим, да и Настю он вообще в лицо знает, она сюда с подругами захаживала.

Да и она с ним по имени общалась.

– Дроздова и Бирюков! – крикнула Настя, правда при этом не забыв накинуть на себя ремень с кобурой, на манер портупеи, через плечо, и извлечь оттуда такой же парабеллум, как и валяющийся на полу, только со стволом покороче. – Дима, тут одержимый был! Ты можешь зайти!

– Открой и покажись! – послышалось в ответ.

Настя чиниться не стала, все же была чуть опытней меня в таких делах. Я вот до последней секунды полагал убитого просто психом, не сообразив, что он может быть таким же одержимым, какого мне на Ферме показывали. Она открыла дверь, выглянув наружу, и я увидел яркий свет – кто-то светил ей в глаза фонарем, а она слегка морщилась.

– Вы оба живы? – послышался голос пока еще невидимого Димы.

– Да, оба, заходите.