На пороге Тьмы

Серега, давай! – крикнула она механику.

Тот подошел, встал поодаль от винта, спросил:

– Включено?

– Отвечай, это про магнето вопрос, – подсказала мне Настя.

– Включено! – крикнул я.

– Заливай, но в меру, – подсказала она дальше.

Несколько раз качнул рукоятку заливного насоса.

– Теперь винт на компрессию, – сказала она. – Серег, давай!

Лопасть винта, стоявшая вертикально перед капотом, чуть сдвинулась и изменила угол.

– Угол зажигания сдвинь на поздний…, – продолжала подсказывать она. – Так, нормально… Теперь крути магнето, быстро и плавно.

Магнето напомнило мне подрывную машинку, ручка крутилась у него с тем же звуком и усилием, но взрыва не произошло. Мотор чихнул, плюнулся дымом, а затем бодро затрещал, подняв ветер. Я почувствовал, как дрогнул стоящий самолет.

– Кран закрыть, дроссель на минимум! – последовала команда, которую я немедля исполнил. – Прогреваемся пару минут, смотри на давление и температуру масла. Как только давление станет шесть атмосфер, а температура сорок градусов – машина готова.

Однако готовность самолета вовсе не означала, что мы взяли, да и полетели. Дальше опять пошли проверки. Сначала на малом газу, потом на среднем. Затем отключили магнето, следя, чтобы обороты не упали слишком сильно. Дождались, когда температура масла вырастет до шестидесяти, затем начали менять режимы, убеждаясь, что все происходит плавно и без провалов. И лишь затем я услышал:

– Вроде все нормально, выруливаем к старту. Зажигание наполовину вперед, рулим на тысяче оборотов.

– Куда тут рулить-то? – удивился я.

– А вон туда, к белой полосе, – ответила Настя. – В любом случае рулю я, а ты следи за управлением. Можешь даже касаться легонько, только чтобы мне не мешать, понял?

– Как скажешь.

На старте самолет двигатель опять сбросил обороты, но уже ненадолго. В наушниках послышалось:

– Взлетаем, полный газ, полный угол зажигания.

Самолет тронулся с места, плавно, но быстро набирая скорость, и пробежав недолгое время по полосе, пошел вверх. Резиновый набалдашник рукоятки управления слегка придвинулся ко мне.

– Обороты на номинал, минус пятьдесят, переводим плавно, без рывков, и набираем высоту.

Земля постепенно удалялась, мелькнули крыши домов, ограждение, снова крыши заброшенных окраин, быстро приближались низкие серые облака, пока, правда, не проливающие дождя на серую и грязную землю.

– В горизонтальный перешел – скидываешь дроссель до тысячи трехсот пятидесяти, – продолжала просвещать меня Настя.