На пороге Тьмы

Над картой посидеть, посмотреть, где граница Тьмы отодвинулась…

– Это что, вблизи Тьмы мы молодеем? – спросил я.

– Думаю, что да. И очень сильно. Вы после полета к Тьме как себя чувствовали?

– Испуган был… адреналин, – начал я вспоминать свое состояние. – А потом да, прилив бодрости, в ресторации с Настей хорошо посидели и даже не опьянели… Да, что-то странное было, эйфория какая-то, но…

– Списали на «отходняк», так?

– Верно.

Полет еще ладно, а после приезда с машинами у нас вообще энергии было через край, это я тоже хорошо заметил.

И Настя заметила, ночью.

– А вот в дальней разведке симптомы чуть заметней у некоторых, – усмехнулся Милославский. – Седина, например, вспять обратилась.

– И… какой коэффициент?

– Если очень приблизительно, то сутки вблизи Тьмы – около трех месяцев. Но сами понимаете, что даже сутки выдержать – это очень сложно. Человек начинает чувствовать себя очень плохо уже через несколько часов, а затем может вообще повести себя неадекватно.

Не рекомендуется нам так омолаживаться, весь организм протестует, да и…

Тут он задумался, и я уточнил:

– Что?

– Есть опять же теория… у нас все на теориях, никаких доказательств, но есть подозрение, что часть адептов получается из тех, кто задержался на этой границе. Тьма перепрограммирует человека. Так что сами понимаете, так рисковать точно не стоит. Ну а с беременными как получается – теперь сами понимаете. Время вспять и процессы вспять.

– А лечить так можно?

– Можно, – кивнул Милославский. – Рак лечим, например. Уже польза от нашего отдела, видите? Главу Администрации вылечили два года назад, например, за три «сеанса», а стадия была чуть ли не последняя.

– А когда он в нормальное время попал – обратно все не вернулось?

– Нет, к счастью нет, никакой предопределенности не наблюдаем, тотальная и абсолютная многовариантность дальнейшего развития.

* * *

Чем занимались на месте моего провала я толком и не понял.

Упровцы из «скаута» организовали охранение, люди Милославского ходили с рулетками и какими-то самодельными приборами, безопасники осматривали место жертвоприношения, или что там на самом деле было, собирая кости и разбросанные вещи жертвы в бумажные пакеты. Милославский описывал сложные траектории между сарайчиком, в котором раньше был генератор, и развалиной, где убили человека, и на меня никакого внимания больше не обращал.