На пороге Тьмы

Серега, готов? Запускаем!

Пока я разбирался в ремнях, механик Сереге надел на лопасть пропеллера нечто вроде валенка с тянущимися от него резиновыми шнурами. Шнур натянулся, Настя активно закрутила что-то рукой у себя в кабине, мне не было видно что, затем винт резко провернулся, мотор чихнул, выпустив вонючие облака дыма, и бодро и трескуче затарахтел.

– Поехали, – услышал я в шлемофоне, и самолет дернулся с места.

Полосы перед нами было метров двести, не больше, что заранее вызвало у меня подозрения в невозможности взлета, но самолет поднялся в воздух, не пробежав и половины ее.

Земля вдруг плавно ушла вниз, в лицо ударило ветром, а потом «кукурузник», накренившись на правое крыло, сделал разворот, продолжая набирать высоту.

– Долго лететь? – спросил я.

– Часа полтора. Это почти за двести километров от города. Сразу спросить забыла, у тебя как с укачиванием?

– Вроде нормально, не шибко чувствительный. – сказал я и усомнился в сказанном. – Но ты высший пилотаж как-нибудь без меня, хорошо?

– Постараюсь, – засмеялась она.

 – Если только очень захочется, так, что удержаться не смогу.

– Если я удержаться не смогу, кабину будешь сама мыть, – пригрозил я в ответ. – Я пас и вообще после такого плохо себя чувствую.

– Ладно, сиди, не трясись, – засмеялась она.

Самолет забирался все выше, и я выглянул через борт. Город, лежащий под нами выглядел… странно. И даже страшновато. Серый, мокрый под осенними дождями, на берегу серой же реки. Центр, отделенный от остального тела наживо прорубленной полосой отчуждения, выглядевшей сверху так, словно там гигантский каток прошел, оставив за собой разбросанный мусор.

Стены и ограждения между домами, образующие периметр. Бетонные могучие доты КПП. И территория, брошенная людьми, с разрушенными домами, глядящими на грязные улицы пустыми глазницами окон – стекла штрафники вынимают и увозят в город, на склад. Просевшие крыши, покосившиеся серые деревянные стены.

За рекой, виднелась промзона, к которой от города тянулась дорога и даже железка, по которой маленький паровоз прилежно тащил с десяток товарных вагонов, пыхая паром из широкой трубы.

ТЭЦ дымила высокими трубами, выбрасывая в низкое серое небо угольную копоть, за ней, словно открытая рана, виднелся огромный черный угольный разрез, в котором работа кипела только с одного краю. Рылся экскаватор, грузились несколько самосвалов. Чуть дальше возвышался гигантский корпус металлургического, у которого тоже суетились люди.