Мокрое дело водяного

В дневнике не одни пятерки? Есть и четверки? Половина моих желаний отрезается. Вдруг тройка? Вообще мне ни фига не положено. Про неуд он промолчал, но я думаю, что за двояк он меня на хоздворе расстреляет.

– Ну, это навряд ли, – испуганно пролепетала Нина.

– А кто его знает! – повторила Катя. – Вот я и стараюсь.

– Слушай, мне тебя жалко, – всхлипнула Нина, – хоть ты моя двоюродная сестра и вредина.

– Мне самой себя жалко, – призналась Катя, – сначала хотела назло папаше одни колы получать.

– Чего? – спросила Нина.

– Медаль получу, отец отправит меня в Америку в колледж, – стала делиться своими планами Екатерина, – обещал, что я сама выберу вуз. Я нашла такой, где за обучение платят все сразу, не за один год, а за пять. Пусть деньги внесет, я улечу за океан. Только он меня потом и видел. До свидос навсегда. Найду мужа-америкоса, денежную работу.

– Ой, тетя Света плакать будет, – пробормотала Нина.

– Ха! – подпрыгнула Катя. – Мать знает, как отец надо мной издевается. Он все регламентирует. С кем мне дружить, куда гулять ходить даже по поселку. В Москву одной не поехать, только с шофером и мерзотной Лариской. Думаешь, я рада, что до сих пор везде с нянькой таскаюсь? Мне уже четырнадцать! Если я взрослая и должна все для себя зарабатывать отметками, на хрен мне гувернантка? Вчера у папани новый виток маразма случился.

– Когда я говорила, что тетя Света плакать будет, имела в виду не ее тоску по тебе. Она зарыдает, когда сообразит, что ей с тобой наследством придется делиться. А насчет помощи нищим, так это не новость, – сказала Нина, – мы с тобой вместе с мамашами ездим в хоспис.

Катерина издала стон.

– Ага. Раз в полгода больных навещаем, отдаем директрисе пакеты, а нас чаем угощают. Бла-бла и до свидос. В январе все иначе будет. В воскресенье нас привезут в хоспис к восьми утра, дадут швабры. Мойте, Катенька и Ниночка, полы, выносите дерьмо. До шести вечера.

– Ужас! – подпрыгнула Нина. – Дядя Федя точно псих.