Мокрое дело водяного

– Э… э… – забормотала я, – ну… ну…

– Федя, только не волнуйся, – произнес самую глупую фразу на свете Невзоров.

Хозяин приблизился к дивану, сдернул шерстяное одеяло и замер.

– Она жива! – закричала Майя, стоявшая в изголовье. – Жива!

– Пожалуйста, не надо, – прошептала я.

Петрова показала пальцем на лицо покойницы.

– Глаза открыты.

Доктор обнял Майю.

– Если человек умер, он не может сам их закрыть."

"Петрова вывернулась из рук врача.

– Зрачок шевелится.

– В смысле сужается? – уточнил Невзоров, потом достал телефон, включил фонарик и направил луч в лицо Светланы.

– Так. Сейчас, – воскликнул он, открыл свой чемоданчик, вскрыл ампулу и набрал в шприц лекарство.

Минут через пять доктор взял телефон.

– Костя, срочно вышли по адресу, который я сброшу, «Скорую» с капсулой. Немедленно.

Мы молча смотрели на Невзорова, а тот уже вытащил из своих запасов пластиковый пакет с раствором.

Прошло, наверное, минут десять.

– Она жива? – осторожно уточнила я после того, как капельница опустела на треть.

– Пока да, – кивнул Невзоров, – не знаю, что случилось. Когда я осматривал Свету, она не дышала, зрачок не реагировал, я в шоке. Такое состояние, когда человек вроде умер, а потом ожил, бывает крайне редко, и, как правило, оно свидетельствует об отравлении.

Федор взял жену за руку.

– Кому понадобилось убивать Свету? Она просто моя жена. Саша, ты кого вызвал?

– Владимира Шкафина, – ответил полковник, – я думал… ну…

– …Что Светлана умерла, – договорил за толстяка Федор. – Шкафин надежный мужик?

Полковник кивнул.

– В каких вы отношениях? – не утихал бизнесмен.

– Володя мой ученик, – пояснил Дегтярев, – мы не один год вместе проработали. Теперь просто друзья.

– Отлично, набери его номер и дай мне телефон, – попросил Мухин.

Спустя некоторое время Светлану положили на овальные носилки, их вдвинули в прозрачную штуку, похожую на стеклянную банку, в ней находились какие-то трубки, датчики. Две женщины молча поставили Светлане очередную капельницу, потом опустили прозрачную крышку.

Володя Шкафин, я, Дегтярев и Майя остались на улице.

Первой опомнилась Петрова.

– Идите в дом, поешьте. Сейчас сообщу гостям то, что велел Федор Петрович.

– Сомнительно, что у кого-то сохранился аппетит, – пробурчала я, – меня тошнит при одной мысли о еде.

– А я вполне могу перекусить, – заявил Володя.