Морозов. Книга 4

Но если ты не пообещаешь это, то мне придется оставить тебя в моей стране навсегда.

— Обещаю, Васа, — сказал я с мрачной решимостью. — Я не открою тайну произошедшего тут никому. И не из-за угрозы.

— Знаю, — скривился мужчина, словно ему причиняло боль каждое слово. — И прости меня за то, чему ты станешь свидетелем. Видят боги, я не хотел, чтобы кто-то знал…

Он не договорил, рывком сдернул с себя накидку и кинул ее под ноги.Васа шел к носу, я шагал следом, стараясь не смотреть на сгущающуюся кровь. Пытаясь не думать, сколько людей тут погибло.

На носу среди сваленных кучей чего-то непонятного сидел некто. Он казался черным, и я не сразу понял, что тот обмазан кровью. Незнакомец повернулся, услышав шлепки наших ног. Его глаза казались белыми на фоне темного лица. Потом он улыбнулся, явив белоснежные зубы. Встал на ноги, оказавшись довольно высоким, и развел в стороны длинные мускулистые руки.

— Я не надеялся на визит столь значимого гражданина. Неужели сам император решил почтить своим присутствием мою скромную вечеринку.

Мне наконец удалось различить, на чем до того сидел безумец. Это были куски человеческих тел. Некогда красивые люди были разорваны, словно ветхая ткань. Богатые одежды стали тряпьем, а волосы…

— Не смотри, Морозов, — тихо произнес Васа. — Лучше обрати взор на небо. Оно тут прекрасно.

— Морозов? — издевательски произнесло существо и склонило голову к плечу. — Сам великий ведьмак Российской Империи заглянул ко мне на огонек. Какая честь! Чем же мне угостить такого дорогого гостя…

Я даже не успел заметить, как незнакомец перетек из своего положения наверху и оказался у основания кучи убитых.

— Зачем ты это сделал, Дало? — спросил Васа. — Зачем погубил столько людей?

— Зачем, почему, — скучающе протянул безумец, не выказывая почтения. — Какие глупые вопросы, повелитель.

— Глупец.

— Я достаточно сильный. Достаточно могучий. И я могу брать кровь, могу питаться ее мощью. Она впитывается в мою кожу, наполняет меня каждым непрожитым годом этого отребья, — он кивнул в сторону убитых. — Тебе жаль их, император? Жаль это мясо, которое кормит меня своей силой?

— Ты не сильный, мальчик. И вовсе не мощь толкает тебя на убийство. Это другое.

— И что же? — процедил Дало.

— Страх.