Морозов. Книга 4

И словно заметив мой взгляд, он обернулся и взглянул на меня, недовольно поджав губы. Интересно, почему он всё время так кривит рожу, когда меня видит? Что ж, сейчас попробую это узнать. Извинившись перед очередным собеседником, я отошел от него и направился к консулу.

— Добрый вечер, мастер Меньшиков. Я смотрю, Вы тоже в списке приглашённых?

Меньшиков поморщился, как будто съел лимон целиком. Но всё же ответил:

— Кто-то должен проследить, чтобы ведьмак из Мурома не наделал глупостей на приёме в высшем обществе.

Я удивлённо поднял брови:

— Вот как? Думаете, в Муроме живут дикие люди, которых не обучали этикету?

Щека Меньшикова предательски дёрнулась. Он справился с собой и выдавил:

— Один из Морозовых уже смог дискредитировать вашу семью. И я не хочу, чтобы это случилось на государственном уровне.

— Вот как? — удивился я. — Это не Александра ли Морозова вы имейте в виду? Если да, то мне говорили другое. Например, что он, рискуя жизнью, остановил чуму в Империи.

Глаза Меньшикова зло блеснули:

— Он был тёмным, юноша.

Я равнодушно пожал плечами:

— Как и я. Но я не опозорил семью да и у Синода нет нареканий.

— Послушайте княжич, вы забываетесь, — зло прошипел Меньшиков, темнея лицом. — Вы слишком мало живете на этом свете и не знаете простых вещей.

— Интересно, — хмыкнул я, шально улыбнувшись, — это каких же?

— Вам стоит слушать взрослых людей и поменьше зубоскалить. Надо учиться быть скромным. Тем более, раз вас угораздило родиться в таком семье…

— Нет, это вы послушайте, — перебил я зарвавшегося дипломата, — И запомните, потому что два раза я повторять не стану.

— Что?

— Здесь, и у нас на родине разрешены дуэли. Если вы ещё раз скажете хоть одно слово обо мне или о членах моей семьи, как живых, так и почивших, — я приблизился к нему почти вплотную, чтобы понизить голос до зловещего шепота, — разговор между нами будет другой. И можете не сомневаться, я устрою вам свидание с Александром Морозовым. И возможно вам удастся повторить ему все сказанное ранее лично.

Глаза Меньшикова округлились. Он смотрел на меня, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Но из глотки консула не вырвалось ни звука.

— Ну вот и славно, — усмехнулся я, и по-дружески похлопал Меньшикова по плечу, отчего тот вздрогнул. — Берегите себя, дорогой человек.