Морозов. Книга 4

То есть ты можешь потратить на это один час, а потом забыть про обновления на месяц работы.

— Здорово, — восхитился я, по-иному глядя на вещицу. — Главное потом не забыть, что надо обновить.

— Вещь сама тебе напомнит, что ей нужна подпитка. К тому же ее никто другой не сможет надеть.

— Потрясающе, — снова удивился я.

Вагош была довольна моей реакции и внезапно погладила меня по волосам, словно мы были парой.

— Да не напрягайся ты так, Миша, — промурчала девушка. — Не укушу я тебя. Или сделаю это очень ласково.

Она засмеялась, показав жемчужные зубы, украшенные россыпью сияющих камешков.

Мы вошли в пирамиду рука об руку и нас встретил распорядитель, который в очередной раз проверил приглашения, а потом объявил наше появление:

— Ведьмак российской империи Михаил Морозов и бесподобная Вагош Смертопряд почтили нас своим присутствием.

Все присутствующие в просторной зале обернулись к нам. На лицах я видел любопытство, словно мы были забавными зверьками.

— Они смотрят на тебя, — шепнула мне Вагош. — Улыбайся, русский медвежонок.

Я попытался выглядеть добродушным и оставалось надеяться, что у меня это получилось. К нам направилась странная пара темнокожих людей в одинаковых чурбанах и широких туниках. Какого они пола понять было совершенно невозможно, так как лица были густо покрыты гримом.

— Доброго вечера, господин, — низким мелодичным голосом поприветствовала меня, вроде как, женщина. — Мы рады встретить тут представителя снежной страны.

— Здравствуйте, — я пожал протянутые руки. — У нас иногда бывает лето.

— Правда? И как часто? — с детской наивностью уточнил второй человек таким же приятным голосом.

Вагош похлопала меня по плечу, словно говоря: «Держись, земляк!»"

"Ее тоже принялись спрашивать о чем-то, и вскоре вокруг нас образовалась толпа людей. Они казались мне доброжелательными, но забыть, что это чужаки не удавалось. В глаза бросались татуировки, шрамирование, странные ритуальные рисунки золотой краской, которую тут особенно любили. Многие улыбки были акульи.

Этому эффекту способствовали заостренные ряды клыков вместо привычных зубов. Пирсинг тоже казался инородным. Тут любили прокалывать носы, брови, щеки, губы. Через вставленные кольца были протянуты цепочки. Конечно же, золотые. Некоторые лица казались обвиты ими словно паутиной. Я старался не пялиться на странные украшения и отводить взгляд, когда того требовалось, чтобы заговорить с другим аборигеном.

Среди приглашённых я увидел знакомую фигуру консула Меньшикова.