Моя. Твой. Наши (СИ)

Я приобняла Стасика и глянула на часы, сначала даже не поверив, что мы проспали почти до десяти утра. Алиса, обычно часов в семь утра уже начинает требовать бутерброды, но сегодняшняя ночь с одним возмущенным подъёмом продлилась дольше обычного.

- Кофе будешь? – спросил Никита, вставая с постели.

- Чай, - я тоже встала, прихватив Стасика. – В любом случае, нужно поставить чайник. Кое-кого бутербродами не задобришь. Да? – чмокнула я Стасика в ручку, которой тянулся к моему носу.

Мы вышли из комнаты и сразу хихикнули, увидев помятого, едва моргающего Даню, делающего бутерброды для Алисы.

Алёнка всё ещё спала в детской и просыпаться, похоже, пока не собиралась.

Пока я меняла Стасику подгузник, Никита навёл ему смесь, налил себе кофе и заварил мне чай. Даня нарезал для Алисы бутерброды и достал из холодильника контейнеры с едой, которые они с Алёнкой принесли ночью.

- Я разбужу свою принцессу. Вы пока тут без нас не начинайте, - деловито заявил Даня и, закинув подушечку жвачки в рот, пошёл в комнату, где спала Алёнка.

- Фу, - поморщилась я нарочито. – Целоваться со свежим дыханием? Гадость какая.

- Угу, - поддержал меня Никита и вдруг с хмурым и озадаченным лицом обратился к Алисе, которая переложила бутерброд из общей тарелки в своё маленькое блюдце. – А что у тебя тут такое, Алиса?

- Где? – Алиса опустила взгляд на свою пижаму, пытаясь понять, на что показывал Никита. Я тоже присмотрелась, но ничего не увидела.

- Ну, вот здесь. Смотри. Вот. Убежала.

- Куда?

- Вот сюда, кажется.

Подними, Алиса, пожалуйста, ручку, я проверю, - дочка подняла руку и присмотрелась к подмышке. Я вместе с ней. – Ну, точно! Вот же она!

- Кто?! – тут даже я начала волноваться.

- Смешинка, - произнес Никита и резко начал щекотать Алису, в ту же секунду звонко рассмеявшуюся.

- Обманул! – кричала она радостно. – Давай, ещё!

И в этот раз Алиса подняла другую руку, начиная заливисто смеяться ещё до того, как Никита продолжил игру.

Внезапно в дверь позвонили, и я, продолжая веселиться вместе с Алисой и Никитой, как-то даже не насторожившись и не задумавшись, пошла со Стасиком на руках в прихожую.

Посмотрела в глазок и почувствовала, как часть моих волос на затылке поседела, потому что по ту сторону двери стояли мои родители. На их лицах не было ни намёка на веселье, а мама, вообще прижалась к двери, чтобы подслушать. Хорошо, что хоть у папы в руках не было видно паяльника. Но, судя по серьёзности их лиц, это временно.

Во рту пересохло от страха.