Мой ледяной принц

У меня дело важное! Ты конкретно так мешаешь!

Хватает сумку и испаряется. Дошло, наконец-то.

С тяжелым вздохом продолжаю кропотливую работу.

Почему замок не поддается? В фильмах обычно не больше двух минут возятся. А я уже полчаса ковыряюсь. Обидно…

Может, у меня шпилька деформированная?

Вытаскиваю и внимательно рассматриваю острие шпильки на предмет увечий. Но тут опять перед глазами Витек маячит, из-за чего сосредоточиться нереально.

— Вить, — напрягаюсь я. — А ты, как я погляжу, трудный парень…

— Марк тебе передал, что телефона в шкафчике нет, Синичкина.

— Синицына! — отшвыриваю шпильку и воинственно шагаю на поле боя. Прямиком к «мастеру». — Всю контору спалил, Витек!

Глава 14

Я все помню

Марк

Краем глаза замечаю, как на поле, метая молнии из глаз, влетает Синичка. А я ждал, уже всех отпустил. Знал, что явится и время назвали нужное. Удобное для меня.

— Аррр… — рычит вредная.

И тут ступор.

Какая же она красивая…

Особенно, когда злится.

Криво, косо, пытается удержаться на коньках.

Смех да и только, но коротит меня дико от других переполняющих нутро эмоций.

— Вай, Синичкина, — присвистываю, грудь колесом виду не подаю, что опять повело. Подъезжаю к краю и скидываю шлем, бросая поверх остальной сваленной в углу экипировки. Волосы немного влажноватые, откидываю со лба пятерней. — Порхаешь, птичка.

— Удали видео! — орет, перебирая ногами.

Стопы то врозь, то вместе, то врозь, то вместе.

Натягиваю на лицо шизанутую улыбочку.

— Ууу, опасная дьяволица пробудилась! — пальцы скрещиваю и выставляю вперед. — Изыди!

Она в ответ ресничками хлоп, хлоп.

Дергается, падает… подплывает поближе ко мне, носом подпиливая лед.

Бегу спасать на высоких скоростях, но ближе к ней замедляюсь, чтобы не подумала, что я за ней волочусь.

Лежит попой кверху.

Любуюсь прекрасным зрелищем. Джинсы облепили соблазнительные изгибы.

Только звуки издает странные. Мычит что-то на своем, на птичьем.

— Давай помогу, Лиззи.

— Отфали-и-и… козжё-ёё-ёл…

— Окей, отвалил.

Давлю безразличное выражение лица, когда она покрасневшую носопетку приподнимает и утыкает в меня злобный-призлобный взгляд.

О, нет, таким и убить можно. Главное не расхохотаться в голос.

Руки вверх приподнимаю, ладони раскрываю, мол, не трогаю, не трогаю.

Да не трогаю я свою недотрогу. Изо всех сил держусь.