Мэйфейрские ведьмы

Время от времени в небе над головой сверкали молнии и царившую вокруг тишину разрывали оглушительные удары грома.

Наконец они достигли деловых кварталов с их шикарными небоскребами и подземными гаражами — одинаково безликих во всем мире.

Ничего нового Роуан не увидела и в помещениях офиса «Мэйфейр и Мэйфейр», расположенных на тридцатом этаже одного из зданий. Такие же, как и везде, ковры, мебель… Разве что вид из окна несколько разнообразил картину: серая, как и небо, гладь воды, по которой, едва видимые за дождевой вуалью, сновали туда-сюда речные суденышки и баржи.

Затем последовали кофе и беседа с седовласым Райеном — долгая, утомительная, полная недоговоренностей. Пока он туманно рассуждал о «крупных инвестициях», «долгосрочной аренде», «участках земли, которыми семья владеет вот уже более столетия», и прочем, его светло-голубые глаза оставались непроницаемыми, как мрамор.

Роуан ждала, когда речь зайдет о более интересных для нее вещах. И когда это наконец случилось, мозг ее заработал подобно компьютеру, сверяя, сопоставляя и анализируя цифры, имена, детали.

Наконец-то! Перед ее глазами замелькали новые здания, медицинское оборудование и приборы, хотя внешне она оставалась совершенно спокойной и молча слушала, ни разу не прервав поток красноречия Ранена.

Недвижимость на Манхэттене и в Лос-Анджелесе, финансирование крупнейших курортов, торговые комплексы в Беверли-Хиллз, Коконат-Гроувз, Палм-Бич… кондоминиумы в Майами и Гонолулу… И вновь инвестиции, инвестиции, инвестиции…

Значит, сведения Эрона, приведенные в досье, абсолютно верны. Он позволил ей великолепно подготовиться к этой встрече, обеспечил ей ту базу, о которой все эти лощеные, одетые с иголочки юристы и мечтать не могли.

Она вновь с удивлением и недоумением вспомнила о том, что Эрон и Майкл почему-то опасались ее недовольства, в то время как на самом деле они дали ей в руки мощнейшее оружие. Проблема в том, что они имели весьма слабое представление о том, что такое сила и власть. Им никогда не приходилось вскрывать скальпелем мозжечок.

А этот легат, это наследие, и есть на самом деле тот самый мозжечок.