Мэйфейрские ведьмы

В перерывах между такими эмоционально напряженными моментами она расслаблялась, думала, наблюдала, старалась запомнить — слишком много непривычного ее сейчас окружало. Да и вообще, слишком много на нее свалилось.

Сегодня, проснувшись в четыре часа утра, она никак не могла сообразить, где находится. Лишь постепенно память вернула воспоминания о прошлых событиях, о проклятиях и благословениях, о клиниках, увиденных во сне… А рядом лежал Майкл, и ее вновь охватило неуемное, словно жажда наркотика, желание…

Но разве можно винить его в том, что каждый его жест, каждое слово или изменение выражения лица вызывали в ней бурю эмоций? Независимо от того, что творилось вокруг, он, в силу своей невинности, сам того не подозревая, оставался для Роуан источником сексуального наслаждения.

Роуан села в кровати и обхватила руками колени. Неужели чрезмерная сексуальность присуща всем женщинам? Ведь даже малейшая деталь — прядь волос, прилипшая к влажному лбу, завиток на затылке — способна пробудить в ней такое жадное вожделение, какое не способен испытать, наверное, ни один мужчина.

У мужчин все проще. Может ли один только взгляд на чуть промелькнувшую из-под юбки женскую лодыжку свести их с ума? Кто-то сказал, что может, — кажется, Достоевский. Однако такое утверждение вызывало у Роуан большие сомнения.

А пот ей достаточно было увидеть, как он прикуривает очередную сигарету, как поправляет врезавшийся в запястье браслет золотых часов или закатывает повыше рукав рубашки…

Только его страх мог остудить ее страсть.

Роуан так хотелось разбудить его, коснуться губами пениса… Но она сдержалась, потому что понимала, как важен для него этот утренний сон после всего, что произошло вчера. Ей вспомнился он здесь, на этой кровати, обессиленный, беспомощный, с безвольно лежащими на покрывале крупными красивыми руками. Ей пришлось самой раздеть его. А когда она нащупала его пульс, то пришла в ужас и потом долго не отходила от него ни на шаг, пока, не почувствовала, что сердце забилось спокойно, разгоряченная кожа остыла и дыхание выровнялось.