Мэйфейрские ведьмы

Далось ей это нелегко. Слэттери был ненадежным, и завистливым человеком. Он без конца высказывал недовольство себе под нос, высмеивая пациентов, медсестер и врачей, но так, чтобы слышала Роуан, словно она полностью разделяла его взгляды, тогда как ничего подобного не было. Он не мог относиться по-доброму к тем, кто, по его мнению, стоял на более низкой ступени. Но в нем засело столько амбиций, что он не мог быть плохим врачом. Профессионал из него получился дотошный и умный.

И хотя Роуан с неохотой оставляла на него свое дело, она радовалась, что он оказался рядом.

Затем, в одиннадцать вечера, когда настала пора ехать в аэропорт, один из ее больных — случай аневризмы — пожаловался на сильную головную боль и внезапную слепоту.

Никогда еще Роуан не переступала порог операционной в таком встревоженном состоянии; даже когда ей помогали облачаться в стерильный халат, она волновалась по поводу отложенного рейса в Новый Орлеан, по поводу похорон, по поводу пересадки в Далласе, где была опасность застрять на несколько часов и приехать уже после того, как ее мать опустят в землю.

Затем, влетев в операционную, она подумала: «Я здесь в последний раз. Больше я сюда не вернусь, хотя откуда такая уверенность — не знаю».

Наконец в голове опустилась обычная завеса, отрезав ее от прошлого и будущего. Пять часов она простояла у операционного стола вместе со Слэттери, не позволяя ему взять всю тяжесть операции на себя, хотя знала, что он рвется в бой.

Она провела рядом с пациентом в реанимации еще сорок пять минут. Ей не хотелось оставлять его. Несколько раз она опускала руки ему на плечи и прибегала к своему излюбленному методу: представляла, что сейчас происходит внутри его мозга. Помогала ли она ему в эту минуту или просто успокаивала саму себя? У нее не было ответа на этот вопрос.