Медведь

И тосты. Я умираю с голода!

— Кофе… — повторяю я. — Ладно, пойдем. Попробуем еще раз. Но я, честно говоря, не верю в успех этого мероприятия.

* * *"

"Я не ошибся. Кофе убежал еще три раза.

Потому что вместо того, чтобы следить за ним, мы пристально следили за реакциями друг друга.

Сначала мы вели себя прилично. Разложили по тарелкам остывшую кашу, подогрели ее, снова поставили турку с кофе на плиту. А потом я достал из холодильника фрукты. И среди них оказался банан. И персик.

— Смотри, — я беру в одну руку длинный фрукт, а в другую — круглый, с нежной складочкой посередине.

— Миша! — щечки моей уже не невинной девочки вспыхивают.

— Хочешь попробовать?

Она смущенно хлопает ресницами. Но не отказывается. Моя дикая скромная Кошечка!

Я дергаю ее на себя вместе со стулом. Раздвигаю ее ножки. Погружаю палец…

— Точно, хочешь.

— Но не сейчас же!

— Никогда не откладывай на завтра то, что можешь насадить на крючок сегодня.

Вместо уговоров я просто сажаю ее к себе на колени.

Стыковка проходит благополучно. Моя узкая, нежная и жаркая девочка восхищенно охает, когда я оказываюсь внутри нее. Мы соединяемся в двух точках — еще и глазами. Мне так нравится это сцепление взглядов, это проникновение и в тело, в и душу!

Я просто млею, наблюдая, как кошачьи глазки заполняются удивленным восторгом, как в них полыхает все более жаркое пламя и как, наконец, Кошка не выдерживает и закрывает их, полностью погружаясь в нирвану.

Кофе давно убежал, я, увидев это краем глаза, успел протянуть руку и выключить газ. А теперь я наблюдаю, как моя малышка, так же, как кофе в турке, переполняется кайфом, он выплескивается из нее, она шипит, царапается, стонет… Я присоединяюсь к ее конвульсиям, крепко прижимая ее к себе…

* * *Мы снова поставили турку на огонь — нам обоим очень уж хочется кофе. Мы заняли наблюдательный пост возле плиты.

Мы смотрим на кофе. Он и не думает закипать.

Ножки моей красотки раздвинуты. Она обнимает меня. Ее грудь упирается в мою сладкими сосочками. Конечно, я не дал ей надеть футболку!

Я ласкаю нежную вишенку кончиком пальца.

— Миша… Я больше не могу, — шепчет мой замученный котенок.

— Я же ничего такого не делаю.

— Делаешь!

— Подожди-ка…

— Что?

— Достану взбитые сливки.

— Зачем? — спрашивает она.