Медведь

Но потом наши взгляды расцепились. И, наверное, что-то потерялось. Какая-то связь…

Я беру ее за руку.

— Не трогай меня! — вопит она.

— Я подую туда, где болит.

— Себе подуй!

— Я поцелую, и все пройдет.

— На надо.

— Тебе же было хорошо…

— Было. Пока ты не засунул в меня свою дубинку…

— Я больше не буду ничего засовывать. Клянусь. Я просто поцелую.

Она вскакивает с кровати, я не успеваю ее поймать. Она хватает простыню, заворачивается.

— Ты куда?

— Пить хочу.

Я тороплюсь за ней на кухню. Наливаю ей воды.

— Юль, прости меня…

Она смотрит мне в глаза и… улыбается. Но через секунду снова хмурится. Еще мгновение — и на ее губах снова играет загадочная улыбка… Переменная облачность во всей красе.

— Откуда ты знаешь, что я… — начинает Юлька.

— Догадался, — вру я.

— Как ты мог догадаться… А, неважно. Уже неважно. Я уже не…

— Да. Ты уже не девственница.

— Спасибо! — выпаливает Кошка.

И мне совсем не нравится, как это звучит. Какое, нафиг, “спасибо”?

— Хочешь вина? — спрашиваю я.

— Неа.

— Точно?

— Ну… Давай. Это точно надо отметить.

— Так… — я шарю по шкафам. — А штопора-то у нас и нет.

— Значит, я не хочу вина.

— Медведи не отступают перед трудностями.

Я иду в кладовку. Возвращаюсь с отверткой, плоскогубцами и саморезом. Снимаю с бутылки упаковку, втыкаю в пробку саморез и вкручиваю его при помощи отвертки.

Кошка смотрит на это, передергивает плечами и морщится.

— Что, так больно было? — виновато спрашиваю я.

— Спроси эту пробку, больно ли ей! — сердито бурчит Юлька.

— Ну у меня болт, а не заостренный саморез…

— У тебя хуже!

Блин… Я прямо монстр.

Цепляю саморез плоскогубцами и одним движением выдергиваю пробку. Наливаю нам вина, достаю из холодильника разные закуски.

Юлька салютует мне бокалом:

— За болты и саморезы!

Я ржу и чокаюсь с ней. Эта девчонка просто огонь и порох! У нее острые когти и такой же язычок. Она дерзкая колючая роза и нежная трепетная ромашка. Она доверилась мне, а я…

Болты и саморезы… Так…а почему во множественном числе?

Она пьет вино, тянется к кусочку сыра, и с нее соскальзывает простыня.

Я смотрю на нее и философски размышляю, воткнет ли она мне в глаз отвертку, если я попробую заглотить ее вишенки.

А Юлька в это время смотрит на мой увеличивающий член и возмущенно вопит:

— Что это?!

— Нормальная реакция на ненормально прекрасную женщину.