Медведь

Минуту, вторую…

А потом осторожно спрашивает:

— Котенок, ты что сейчас делаешь?

— Я?

А что я делаю?

Я стою у свежеокрашенной стены и нюхаю краску. А это значит…

А-а-а! Мамочки!!!

78

Михей— Дыши, — говорю я то ли Юльке, то ли себе. — Главное, не забывай дышать.

— Я дышу… — лепечет она.

— Не краской!

И я тащу ее за руку прочь из этого вонючего коридора.

— Пойдем на улицу, — бормочет Юлька. — Тут так жарко!

— Точно, невыносимая жара!

Я сам весь вспотел. Аж футболка к спине прилипла.

Мы спускаемся на лифте.

Я обнимаю Юльку. Сжимаю в ладонях ее лицо, заглядываю в огромные испуганные глаза. Чувствую, как трепыхается ее сердечко.

— Все хорошо! Ты слышишь меня?

— Да? — растерянно переспрашивает она. — Хорошо?

— Пойдем, — я тяну ее за руку.

— Куда?

— В аптеку.

Я сжимаю ее ладонь. Чувствую ее дрожь и трепет.

— Это может ничего не значить… — лепечет она, торопясь за мной.

— Скоро узнаем, — говорю я.

— Миша…

— Что, мой котенок?

— Мне страшно!

— А мне нет, — вру я.

На самом деле у меня тоже поджилки трясутся. Но, скорее, от неопределенности. Ненавижу такие ситуации, когда ничего точно не ясно. Когда знаешь, что и как, — можно действовать. А, когда только подозреваешь… У тебя скручивает живот и что-то трепыхается в груди.

* * *Мы покупаем несколько тестов на беременность и возвращаемся в туалет. Юлька закрывается в кабинке.

— Эй! Я хочу присутствовать при таком знаменательном событии! — возмущаюсь я.

— Я не смогу при тебе, — раздается из-за двери.

И — тишина.

Я прислушиваюсь. Даже прикладываю ухо. Ничего. Минута, вторая, третья…

Дверь распахивается, едва не ударив меня по носу.

— Я не могу! — чуть ли не плачет Юлька.

— Не можешь?

— Я же только что пописала!

— Ну, значит, пойдем пить, — говорю я.

И мы возвращаемся на верхнюю террасу. Где развеселая компания празднует мое освобождение из ментовки.

Я смотрю на них всех удивленно. Что мы празднуем? Когда это было? Мне кажется, я расквасил рожу тому уроду несколько месяцев назад…

Юлька плюхается на диван, хватает бутылку с минералкой, жадно пьет.

Она выпивает оба.

— Ну что? — спрашиваю я.

— Ничего.

Она снова наливает чай и смотрит на заполненную до краев кружку.

— Я больше не могу…

— Больше и не надо. Юленька, ты лопнешь.