Лютый

как хоронили, если это варварство в принципе можно было назвать этим словом…

Но я не могла выбросить из головы слова Отца…

О том, что Мрак убил свою жену.

Едва ли это было подходящим моментом для обсуждения этой темы. к тому же мы обсуждали сейчас Карата, а не Мрака, но разве я могла удержаться, неловко кашлянув, и почувствовав, как губы Лютого растянулись в его коронной снисходительной усмешке:

— Спрашивай уже, Золотинка. иначе тебя просто разорвет.

— …Тузик? Или Моська?…

— Без разницы! Ну, так и?….

Я потеребила в пальцах краешек одеяла, отчего-то жутко смутившись, словно без спроса пыталась залезть в чужую жизнь. не сразу решившись выдавить то, что вертелось в моей голове уже несколько дней подряд;

— Что случилось между Мраком и его женой?… Отец ведь сказал. что он убил ее…

ОХ, не стоило мне задевать эту тему!

Но было поздно пить Боржоми, когда я уже выдала все, а тело Лютого под моей ладонью вдруг напряглось, словно он почувствовал какую-то опасность.

— …разве мы не о Карате говорили?…

Лютый умел смущаться?!.

Серьезно?!!..

Видимо эта способность в полной мере перешла только к его милейшему младшему брату, оставшись в теле холодного насмешливого Лютого лишь в сотой доли…но и она была, как оказалось!

— Ты же сам сказал, чтобы я спрашивала, вот я и…

— Я понял, понял. Может ты лучше у Свирепого поинтересуешься на этот счет? Я и сам узнал только пару дней назад…

Боже! Ну до чего же это было мило, видеть своего колкого и вечно лукавого мужа именно таким сладким и почти домашним, с виноватым взглядом, который он старательно отводил и прятал за своими пушистыми ресницами, чем подогревал интерес только еще больше!

Что же там такого могло случиться, что от этого смутился даже сам Лютый?!.

— Ну уж нет! Спрашиваю у тебя!

Лютый кинул на меня быстрый взгляд.