Любовница для дракона

Тон старика похолодел на несколько градусов, и Эон затараторил быстрее:

– Виноват, я не должен был позволять…

Я видела, как с каждым словом Эона темнеет лицо мага, и, ощутив прилив страха за парня, выступила вперёд и твёрдо произнесла:

– Меня зовут Зои. Я пришла на собеседование. Очень хочу работать в магистерии.

– Вот как? – Старик окинул меня таким взглядом, что волосы на голове зашевелились, а по коже пробежался морозец. Казалось, маг рассмотрел даже мои кости! Коллиг неопределённо хмыкнул и, сунув мне в руки визитку, посоветовал: – Если не пройдёшь собеседование на третьем уровне, загляни на первый.

И, махнув рукой, двинулся дальше. Эон, дрожа всем телом, вытирал со лба холодный пот. Я же проследила взглядом за удаляющимися магами и радостно заметила:

– Кажется, я ему понравилась. – Сжала в руке визитку и, оглянувшись на всё ещё бледного Эона, счастливо добавила: – Ты говорил, что на первом уровне зарплаты астрономические. Невероятная удача!

Знала бы я, чем именно приглянулась старику, не радовалась.

***

Гелиор сидел за столом и, сцепив руки, смотрел на кучку лебезивших перед ним людишек. Поглощённый собственными мыслями, лир не слушал, что ему говорили. Да и что там слушать? Каждый раз всё повторяется: деньги, власть, земля, рабы. Да, в этом мире официально нет рабства, как в Дорионе, но на самом деле оно существует. Люди называют это работой. А наиболее отчаянные – жизнью.

Дракон скривился: это не жизнь, а никчемное существование! Самый последний раб на Дорионе имеет больше прав, чем любой из тех, кто пыжился сейчас за круглым «столом переговоров».

Само название подразумевало обсуждение, но люди пришли к могущественному дракону, с лёгкостью получившему власть в этом мире, как к владыке, как к хозяину. Каждый из них был готов распахнуть перед Гелиором двери своего дома, разложить перед лиром свою жену, отдать детей. И всё лишь для того, чтобы вскарабкаться ещё чуточку выше по головам сослуживцев. Жалкие рабы!

Гелиор облокотился на спинку кожаного кресла так, словно это был его утраченный каменный трон, и, раздвинув колени, мрачно посмотрел на одного из посетителей.

На Дорионе, где преклонялись перед красотой, он бы с удовольствием снёс этому уродцу голову. Губы дракона хищно скривились, и толстяк, покраснев и задыхаясь от ужаса, отпрянул, будто ощутил на своей лоснящейся коже прикосновение смерти. Лиру стало противно.

– Прочь, – рыкнул он.

Посетителей будто порывом ураганного ветра сдуло, и в кабинет зашёл Коллиг.