Любовь не для заучек (СИ)

А надо было так — бесполезный лежачий кусок дерьма с обвисшим членом. Но я ее пожалел, все-таки она моя мама.

— Не говори так, сынок.

Она ушла в слезах, а я закурил прямо в постели. Похуй, что все провоняется сигаретным дымом. Раньше меня это бесило, а сейчас похуй, вот правда.

Все, что раньше казалось правильным, сейчас выглядит мелко и несущественно.

Мне было важно влюбить в себя Ангелину, чтобы ее потом послать.

Теперь хочется выть, глядя в задымленный потолок. Как я мог так ее проебать? Она прожила в этом доме вместе со мной целый месяц, и я ничего, вот просто нихуища не сделал, чтобы ее к себе привязать.

Она хотела, чтобы ее позвали на свидание. Повели в кино. По набережной за ручку прошлись.

Я все это мог, потому что я мог ХОДИТЬ. И еще много чего мог.

Почему нельзя вернуться обратно и все исправить? Почему слова «непоправимость» и «безвозвратность» обрели такую ужасающую реалистичность именно для меня?

Но я повел себя как уебок, и конец мой закономерен. То, что это конец, я не сомневаюсь.

"А я просто так лежать не собираюсь. Пока жду, сам не знаю чего, только ожидание становится все более бесполезным. Наверное, я жду, когда меня все это окончательно заебет.

***

— Демьян! Демьян, сынок! Посмотри, кого я к тебе привела!

Открываю глаза и сначала не могу сообразить, где я. Мне снился поезд, который подъезжал к тоннелю, а я бежал по крыше и перепрыгивал с вагона на вагон. Какой сынок, какая мама?

Но когда вижу мать, стоящую на пороге, не верю своим глазам.

Скольжу взглядом за ее спину и леденею. Там стоит и смотрит полным отчаянной жалости взглядом Ангелина.

— Демьян, милый, ну что ты молчишь! Это же Ангелинка, разве ты не узнал? Или ты не рад?

Сцепляю зубы, пальцы сминают простынь и сжимаются в кулаки.

— Зачем ты ее впустила, мама? — говорю сухим, надтреснутым голосом.

— Что значит, зачем впустила, сынок? Я ее позвала, она и пришла.

— Не надо, пусть уходит, — держусь из последних сил, чтобы не сорваться.

— Но почему, сыночек? Она захотела тебя навестить. Вы поболтайте, пока я заварю чай, мы пирожные по дороге купили, свежие...

— Не надо, — задыхаюсь, все еще цепляясь за простыню, — пусть убирается вместе с пирожными.

— Но, Демьян, я... — слышу дрожащий голос, и одновременно в голове и сердце взрывается:

«Я влюбилась. Только я тебя еще больше ненавижу, чем люблю, запомни».