Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама!

— Что ты, не хочу отвлекать тебя от пьесы. Я знаю, что ты их очень любишь. Не переживай, я скоро. — И я тихонько вышла в коридор, где меня уже ждал лакей.

Он чуть заметно мне кивнул и пошел вперед, свернув в коридор для слуг. Его стены были обиты недорогой тканью, и он был гораздо у́же тех, где гуляли гости. Зато нам по дороге никто не встретился, и мы довольно быстро дошли до нужного места. Лакей распахнул передо мной дверь кабинета канцлера, по бокам которой стояли охранники, делавшие вид, что никого не видят.

Арман сидел за столом и рассматривал какие-то бумаги. В этот момент он показался мне таким серьезным, далеким и неприступным, что я невольно сделала шаг назад.

Он поднял голову.

— Проходи.

Обругав себя за минутную слабость, я решительно прошла к его столу и села в кресло. Арман проследил за мной внимательным взглядом, но начинать разговор не торопился.

Пауза затягивалась, но Арман молчал. И зачем только позвал? Хотелось встать и хорошенько его встряхнуть, но я продолжала изображать на лице невозмутимость.

И все же… Я тоже умею действовать на нервы. Так что держитесь, господин канцлер! И я начала тихонько, ритмично, как дятел, севший на затылок, постукивать ноготком по деревянному подлокотнику кресла.

Наконец Арман не выдержал.

— Анна, прекрати! Это раздражает.

— Нет, Арман, раздражает — это когда позвал для объяснений и молчишь.

Кажется, он скрипнул зубами, а потом попытался меня запугать!

— Анна, то, что я собираюсь тебе рассказать, — государственная тайна.

Я смотрела ему в глаза и видела в них не только злость на себя, на меня и на обстоятельства, но и глубоко спрятанный страх снова быть непонятым и отвергнутым.

Хотелось обнять этого сильного большого мужчину и заверить, что я приму его любым, но в голове внезапно возникла мысль: а что, если он и в самом деле расскажет нечто, что заставит меня бежать от него сверкая пятками? Может, он младенцев по ночам режет или еще что-то в таком роде? Подобного я не приму. Никогда.

Я встала из кресла и пошла к окну. Вгляделась в темноту ночи, разбавленную светом фонарей.

Нет, Арман не мог делать что-то настолько ужасное.