Любимый деспот

Что бы он ни делал и как бы ни просил, а просить он будет! Вот родится малыш, тогда и посмотрим после теста, как он не может иметь детей! Сам ведь приползет, мерзавец!

– Девушка, а вещи? – спросил недоуменно таксист, когда я, сев в машину, назвала адрес своей квартиры.

– А вещей нет, здесь ничего моего не осталось…

Вечером, когда приехал Глеб, не сумевший до меня дозвониться, я была в настолько плачевном состоянии, что друг, не став слушать моих возражений, увез меня к себе.

– Даже слушать ничего не хочу! Ты только взгляни на себя! Разве можно так убиваться?! – негодовал он, заставляя меня наспех собрать сумку.

Не в силах с ним спорить и действительно нуждаясь хоть в ком-то близком, я поехала с ним. Только сейчас я поняла, какой ошибкой было не завести даже подругу, полностью растворившись в мужчине. Ведь у меня никого не было кроме Османа.

Мой мужчина.

Господи, какая же я дура! Ну какой он мой? Никогда не был и не станет! Пора заморозить свое сердце и оставить в нем место лишь для своего будущего малыша!

– Ты пробовала объясниться с ним? – допытывался друг, когда мы, сидя в его гостиной, пили успокаивающий чай, приготовленный его экономкой.

– Он и слушать не стал, – покачала я головой."

"Говорить о том, что Осман считает себя неспособным к зачатию, я не стала, посчитав это непорядочностью.

– Да что с ним не так?! – возмутился друг. – Я завтра же перед вылетом поеду и…

– Нет, Глеб, не поедешь! Ты вообще не будешь с ним контактировать! Я не хочу больше слышать о нем! – твердо заявила я. – И плакать я больше не буду. Хватит. Я и так выплакала по нему немало слез за свою недолгую жизнь.

– Но, Ксюша, он же должен знать правду! Не можешь же ты оставить его в своем заблуждении! – возмутился Глеб.

– Я и не оставлю. Как только ребенок родится, я сама потребую проведения теста ДНК, чтобы швырнуть его ему в лицо. Но сейчас я не хочу иметь с Османом никаких дел. Я не могу подвергать опасности своего ребенка всеми этими переживаниями.

– Господи, как же сложно с вами двумя! Упертые как бараны! – сдаваясь, откинулся он на спинку кресла.