Любимый деспот

– Всё меняется, Ксюша. Жизнь не раз показывала мне это. Сегодня есть, завтра нет, – отозвался он.

– Но не мои чувства! И не я! – попыталась я выбраться из его рук, но Осман лишь крепче сжал их вокруг меня, уткнувшись лицом мне в плечо."

"– Прости, Ксюш… Я никогда не перестану винить себя за произошедшее. За свои слова. Я просто… Я не знаю, Ксюш… Я так боялся потерять тебя, готовился к тому, что ты уйдешь…

– Ты вел себя так, словно хотел моего ухода! – возмутилась я, чтобы не расплакаться, злость была предпочтительнее слез.

– Я не хотел лишать тебя выбора! Знал, как ты грезишь детьми, и знал, что, останься ты со мной, у нас их не будет. Вот почему столько времени избегал тебя, делая вид, что фиктивный брак – это всё, что может быть между нами.

– Тогда почему приехал за мной в Россию? – разворачиваясь в его руках, спросила я.

– Не знаю, я просто… Просто не мог быть без тебя. Говорил себе, что просто скучаю по близкому человеку, но, когда увидел вас с Глебом, понял, что не хочу тебя терять.

– И опять Глеб, – простонала я, вставая и выскальзывая из ванны.

Встав под душ, я быстро смыла бальзам для волос, который нанес Осман, и, выжав волосы, быстро обтерлась полотенцем, заворачиваясь в него. После нашего разговора сонность быстро прошла. Сейчас я чувствовала злость наравне с обидой. И чувства эти были направлены не на Османа, а на ситуацию в целом. Вот почему мы сами создали себе столько проблем? Нужно было просто поговорить друг с другом!

– Да, Глеб! Раньше тебе было достаточно меня одного! Тебе не нужны были друзья, ты говорила обо всем со мной, – последовав моему примеру и обматывая после душа бедра полотенцем, прохрипел он, пытаясь не переходить на повышенный тон.

Черт! Неужели Осман действительно так сильно ревновал? Даже несмотря на то, что между мной и Глебом ничего не было?

– С Глебом легко. Я общалась и буду общаться с ним, Осман. Он друг, которого у меня никогда не было, – приближаясь к мужу и кладя руки на его плечи, сказала я, пристально вглядываясь в выражение его глаз.

– Ты права, – вздохнул Осман, растеряв весь свой пыл.