Лев

– Просто… Просто у всех свой путь.

- Я с тобой согласен, - улыбнулся Кама. – Я же говорю: это их выбор. Их путь, если угодно.

- И тебе не стрёмно быть проводником на таком пути? – прямо спросил Лёва. – Хорошо спишь по ночам?

Кама кивнул, ни капли не пристыженный Лёвиным вопросом:

- Отлично сплю, спасибо, что спросил.

Не зная, что ещё сказать, Лёва потерянно произнёс:

- У Шевы был ВИЧ.

Он посмотрел на Катю, как бы говоря: вот, это то, о чём я хотел тебе сказать. Девочка замерла за столом, напряженно прислушиваясь к их разговору, и было не ясно: поняла ли она вообще, что это для неё значит?

Кама то ли ничего не знал об их связи, то ли тоже не сообразил, потому что остался в своей непробиваемой равнодушной скорлупе.

Холодно усмехнулся:

- Умер он не от этого, как я понимаю?

Лёва уже был не в силах выдерживать его постоянную улыбочку.

- Чёрт, да что ты такое? Тебе правда настолько насрать?

- Лёва, они, - Кама указал жестом на угашенных парней, - умрут гораздо раньше, чем вообще узнают, что больны СПИДом или каким-нибудь там гепатитом.

Стерильные шприцы, если ты об этом переживаешь, не спасут их от той участи, на которую они сами себя обрекли. Им дорога заказана. Или что, ты считаешь, что у твоего Юрочки был шанс дожить… ну… хотя бы до двадцати? Ты считаешь, что того, что случилось, можно было как-то избежать? Конечно нет. Не сейчас, так через год, а не через год, так через два, он бы всё равно умер, от вскрытых вен или от передоза. У твоего друга не было ни единого шанса дожить до окончания школы, и я здесь не причём.

Чем дольше Лёва его слушал, тем хуже слышал: где-то на середине речи, после издевательски елейной интонации про «Юрочку», слова Камы стали забиваться ритмичным стуком в Лёвиной голове: «…можно было избежать? Бах-бах… Он бы всё равно умер… Бах-бах… У него не было ни единого шанса… Бах-бах». Лёва чувствовал, как его захлёстывает ярость, но не такая холодная, как было с отцом, а горячая, слепая, застилающая глаза и жаждущая крови.

- Ах ты сука, - процедил Лёва и кинулся на Каму с битой.

Он ударил его один раз, по голове (Катя тут же начала верещать), и когда Кама потерянно схватился за затылок, Лёва, воспользовавшись этой заминкой, сбил его с ног, прижимая к полу, наваливаясь сверху, давя коленом на грудь, а битой, взятой поперек, на горло. Он давил изо всех сил, до боли в собственных руках, а Кама кряхтел, пытаясь хватать ртом воздух, и беспомощно бил ладонями по грязному линолеуму.