Лев

- Это что?

- Чё? – Шева поднял на него глаза.

Лёва схватил его за запястье с такой силой, что Юра выронил карту из руки, и, кивнув на следы, почти выкрикнул:

- Это что?!

Шева усмехнулся:

- Ты чё? Ты мне не мамка.

Этим ответом – «Ты мне не мамка» – Шева и дал понять Лёве, что делать дальше. Если он – не мамка, то ничего не остаётся, как пойти к той, кто «мамка».

Лёва не стал ничего спрашивать, мол, «Ты колешься или заходил к процедурной медсестре на капельницу с витаминчиками?». Ему не хотелось слушать дурацкие отговорки и оправдания, но ещё меньше ему хотелось услышать правду, сказанную с насмешливым равнодушием: «Да, я колюсь».

"Разговор получился простой и короткий. Шевина мама встретила Лёву в махровом халате, бигудях, с белой кремообразной жижей на лице, но даже в таком виде казалась симпатичной, молодящейся, и Лёву задела её ухоженность: она была непозволительно благополучна для такого разговора.

- Ой, привет, Лёва! – заулыбалась она. – А Юры дома нет… Но проходи, возьми тапочки.

Лёва посмотрел на любезно подставленные ему пушистые тапки и, сунув руки в карманы джинсов, хмуро сказал:

- Тёть Свет, я ненадолго. Проходить не буду.

Юрина мама заметно напряглась, но улыбаться не перестала:

- Да? Ну хорошо… А что ты хотел?

- Поговорить о Юре, – чтобы не ходить вокруг да около, Лёва выпалил, как есть: – Он употребляет наркотики.

У неё дрогнули уголки рта: быстро поднялись вверх, потом опустились, потом снова поднялись вверх, но уже плавно, как в вымученной улыбке.

- В смысле? – переспросила она. – Это какая-то шутка?

- Это не шутка.

- Мальчики, если вы проспорили…

- Это не шутка и мы не проспорили! – повысив голос, сказал Лёва. – Я серьёзно. Он нюхает клей. И, наверное, не только…

- Что значит «не только»?

- Проверьте его вены.

- Лёва, ещё раз говорю, если…

Он уже знал всё, что она хочет ему сказать. Поморщившись, перебил:

- Тёть Свет, я бы не стал с таким шутить. Проверьте вены, – он отступил на шаг, взялся за перила и, на всякий случай, вкрадчиво попросил ещё раз: – Пожалуйста.

Лёва не удивился, когда вечером, часов в восемь, кто-то позвонил в дверь. Не удивился и тому, что разглядел через дверной глазок в тусклом свете подъездной лампочки Шеву.