Лев

Можно с кем-нибудь поменяться?

Осторожно, стараясь резко не вертеть головой, он огляделся и обнаружил, что лежит один. Взгляд зацепился за бутылку с минеральной водой, заботливо оставленную на тумбочке. Схватив её, Лев отвинтил крышку и залпом выпил почти половину. Поставив бутылку, он запоздало пожалел о таком порыве и прислушался к себе: не просится ли содержимое обратно?

Вроде нормально.

В коридоре послышались шаги, Лев внутренне съежился и натянул одеяло повыше, как будто оно могло спрятать его целиком.

Нет, нет, нет, не иди сюда…

Слава пришёл. Заглянул в спальню и коротко махнул рукой:

- Привет! Я купил минералку и аспирин. Я пытался найти аспирин у тебя, но, кажется, у тебя вообще нет аптечки…

Лев кивнул: мол, ты прав. А сам думал вообще не про аптечку, а про вчерашний разговор. Как же стыдно ему было – до жгучего ощущения в груди, до залитых краской щек. Казалось, даже дышать тяжело: воздух заряжен стыдом.

И Слава ведь тоже этот разговор помнил. Стоял, говорил про аспирин, а сам, наверное, крутил в мыслях вчерашний день.

- …могу ещё что-нибудь принести, если нужно.

Слава что-то долго объяснял перед этим, но Лев прослушал. Он покачал головой, мол, ничего не надо, и коротко сообщил, что сходит в душ и уедет «по делам».

У Славы дрогнул голос:

- Насчёт Юли?

- Да.

- Можно с тобой?

- Нет, - строго ответил Лев. – Я сам.

Он так и не признался ему, что подозревает у Юли рак. Он так и не рассказал, что Артур – онколог (Слава не спрашивал, а Лев считал, что, в таком случае, не обязан уточнять).

Когда Слава вышел из спальни, Лев расслабился и откинул одеяло, с разочарованием опуская взгляд на топорщившийся гульфик трусов. Он был готов захныкать: всю ночь снилась какая-то хрень, а на утро – вот это.

«Обязательно надо сейчас, да? – мысленно огрызался он с собственным организмом. – У меня болит голова, меня тошнит, мне вообще не до этого…»

Он сделал всё, что полагается: сначала пописал, потом залез под холодную воду (от чего стал ещё злее, чем был), но эрекция всё равно не проходила.

«Это потому что я пил, – объяснял себе Лев.