Лев

Больше всего её интересовало, целовались они уже или нет, и Лев сказал, что целовались, много раз, и тогда Пелагея пожаловалась, что ещё ни разу не целовалась, и он пообещал ей, что поцелуется обязательно когда-нибудь, и она спросила с шутливой обидой, почему какие-то Славы из Новосибирска так легко находят, с кем целоваться, а она – нет.

- Ну, знаешь, я тоже до Славы не мог найти с кем целоваться, – утешил её Лев.

- Ты что, ни с кем раньше не целовался? – удивилась сестра.

- Так – ни с кем.

И она снова протянула:

- Бли-и-ин, как это мило!

Лев так странно себя чувствовал: когда он уходил, она была маленькой и болтала о мультиках, теперь он вернулся, а она совсем другая, взрослая и обсуждает с ним парней.

Казалось, что он секретничает с незнакомкой, и в то же время с кем-то очень-очень близким.

В начале девятого Лев вытащил мобильный и набрал Славе СМСку: «Как дела? Тебя не обижают?».

Ответ пришел в ту же минуту: «Не обижают! Играем с Сашей в монополию».

Лев сначала набрал: «Хорошо», но потом, вспомнив, что все Катины бывшие были геями, стёр свой ответ и задумался.

С тех пор, как Артур на вечеринке сказал про Славу «прелесть», с тех пор, как увидел, что другой мужчина пожирает его глазами, он то и дело ловил себя на ревностных уколах: кто-то смотрит на Славу, кто-то говорит со Славой, кто-то проводит время со Славой…

«Хочешь пойти гулять? – напечатал он. – Я могу зайти через полчаса»

«Да, хочу!»

Лев, накидывая рубашку на плечи, не без удовольствия представил, как его визит оборвёт игру.

Так им и надо. Он злился: чёртова гора мышц и похож на Геракла, как со Славиного рисунка! Ну, он ему напомнит, что Давидом быть тоже неплохо.

Они сидели на пристани под Дворцовым мостом.

Чтобы до него добраться, они отказались от метро и шли пешком два с половиной часа от Катиного дома через весь Московский проспект. По дороге Слава делился впечатлениями от Петербурга и от Кати: про Петербург говорил, что последний раз был здесь ещё ребёнком, в девять лет, и ему запомнилось, какими высоченными были дома, а теперь, когда ему семнадцать, они кажутся такими низкими, особенно на фоне застраивающегося высотками Новосибирска.

Но всё равно ему нравился город и почти всё, что он видел, приводило его в восторг: «Вау, сфинксы! Вау, львы! Вау, Зимний Дворец!».

- Ты что, раньше не видел? – удивлялся Лев.

- Видел, - отвечал Слава. – Но всё равно – вау!

Слава шёл, то перескакивая через плитки, то балансируя на поребриках, и опять казался Льву легким и невесомым.